ГЛАВА 40. Мгновения свистеть не успевают

Заполняющий Вселенную эфир имеет строгий вектор. Направление движения эфирного «ветра» (эфир непрерыв­но движется) всегда постоянно. Это уже вычислено, под­тверждено косвенными данными. А история вопроса (вер­нее, второй волны его) уходит корнями в физику 30-х — 40-х годов. Тогда, хватившись, немцы, американцы, СССР стали срочно засекречивать вполне доступные исследова­ния, касающиеся радиоактивности. Начинался бой за атом. Еще никто не знал, что секретность породит, в конце кон­цов, монстра, пожравшего Хиросиму и Нагасаки...

Теоретически все было предсказано, и лучшие умы Ев­ропы и Америки бились над оружием самоуничтожения че­ловечества. А попутно (что уж греха-то таить: не собира­лись мы использовать атом в мирных целях!) открыли воз­можность спокойной, мирной технологии превращения энергии атома в электрическую. Да и нужда заставляла: процессы выделения и обогащения необходимых в атом­ном оружии элементов требовали мирного реактора. Заод­но астрофизика получила наглядное представление о про­цессах, происходящих внутри звезд, главная задача кото­рых, как считалось, не только удерживать близ себя плане­ты, но и испускать «свет».

В 1950-е годы уже окончательно определилось понима­ние звездного процесса: звезда — это термоядерный реак­тор, где идет постоянный процесс термоядерного распада с выделением энергии. За счет этой энергии «питаются» пла­неты, она порождает на них те явления, которые им свойст­венны, — от «геологических» (забрано в кавычки, посколь­ку «гео» — всего-навсего Земля) до микропроцессов типа фотосинтеза (на клеточном уровне) и внутриатомных, еще более мизерных. Взаимные влияния космических тел при­знавались в основном на гравитационной основе (от Кеп-393


лера и Ньютона ученые, таким образом, ушли не так уж да­леко). Стройность и незыблемость астрофизической теории были поразительными.

А продержалась эта незыблемость всего-то пятнадцать-двадцать лет. Почему?

В 1970-е годы об этом было заявлено во всеуслышание: мы не знаем, п о ч е м у светит Солнце!Ни больше и ни мень­ше. То есть оно светит, это видно невооруженным глазом, но светить оно вроде как бы и не должно.

Еще по школе помнится, что температура в недрах Солнца достигает бешеных величин — 6 миллионов граду­сов!.. Оказалось, значительно меньше.

Что такое? Отчего так?

Когда выяснили эту температуру, тогда и задумались. Стали вычислять. Оказалось: если бы Солнце было при­родным термоядерным реактором, то давно бы выгорело, и мы с вами исчезли бы с лика Вселенной. Но мы живем и да­же наслаждаемся солнечным теплом (колоссальная энергия поддерживает не только Землю, но и все планеты). Солнце беспрерывно светит миллиарды лет.Опираясь на тогдаш­нюю теорию, следовало развести руками: этого быть про­сто не могло!



Но оно же светит...

Пока академический мир пребывал в нокдауне, скром­ный завлаб Пулковской обсерватории, отсидевший в лаге­рях за что-то антисоветски-крамольное, но через три меся­ца после выхода на «волю» защитивший докторскую дис­сертацию под названием «Источники звездной энергии и теория внутреннего строения звезд», знал, почему светит Солнце, еще с 1947 года (минимум). Фамилия этого учено­го — Козырев. А звали Николаем Александровичем.

А заявлял Николай Александрович Козырев следующее: самая экономичная система — это звезда. Почему? Да по­тому, что на производство излучаемой энергии не расходу­ет собственного веществапрактически ни грамма.


Ученый ответил и на самый сложный вопрос: где же бе­рет звезда ту энергию, которую излучает? Закон сохране­ния требует: из ничего — ничто и возникает. Козырев же нашел источник этой энергии: время.

То есть как? Разве время и пространство не те категории, в которых просто, извините, существует все то, что сущест­вует? За счет пространства оно (все, что угодно) имеет дли­ну, ширину и высоту, а за счет времени — длительность, пе­риод, за который процесс существования того, что рассма­триваем, происходит — будь то реакция, планета, звезда или урок популярной физики.

Помимо того что они — философские категории, Прост­ранство и Время имеют определенные физические свойства.

О способности пространства искривляться говорил Эйн­штейн и его последователи. Но о времени они ничего «кри­вого» не говорили. Наоборот, при некоторых расчетах, вы­текающих из больших скоростей, время иногда делается от­рицательным (приобретает противоположный, обратный знак). А чаще всего — замедляется, что абсолютно досто­верно, достаточно лишь испробовать это на практике: сто­ит только развить скорость, близкую к световой. Легко, не правда ли?



Кстати, именно это утверждение и труднее всего прове­рить. Но сейчас речь не об этом.

Время есть поток, пронизывающий Вселенную, говорит Н.А.Козырев. Он-то и несет ту энергию, которую черпают из него звезды. И не только звезды: мы с вами тоже. Вели­чина энергии часто превышает ту энергию, что мы получа­ем с пищей и Солнцем, вместе взятыми. Однако мы живем и не испытываем дефицита, поскольку тоже подпитываем-ся от времени.

Время — непрерывный поставщик энергии во Вселенную.

Здесь, конечно, имеется один очень значительный изъян (правда, только с точки зрения официальной науки на зако­ны сохранения энергии и законы термодинамики): где оно, Время, само берет энергию?..


Впрочем, не все сразу. Пока даже утверждение Козыре­ва о том, что время питает нас энергией, не считается бес­спорным и даже за научную гипотезу многими не принима­ется. В теории Козырева (кстати, не разработанной до кон­ца, ввиду смерти автора в 1983 году) имеется и еще одно па­радоксальное утверждение: время распространяется по Вселенной с мгновенной скоростью.

Вот на это последнее утверждение и был спущен милли­он собак! Первая публикация в центральной прессе под на­званием «Вечный маятник Вселенной» (автор Альберт Ва­лентинов), состоявшаяся 20 ноября 1977 года в газете «Со­циалистическая индустрия», вызвала такой шквал протес­тов Академии наук СССР, что ученый доработал в своей обсерватории только до апреля 1979-го. Мало того, что его просто-напросто выгнали с любимой работы, — после смерти Николая Александровича (правда, лишь в 1986 го­ду: пользуясь «перестроечной» политикой) ликвидировали и его лабораторию!

Но все то, что Козырев говорил о времени, пока не боль­ше чем утверждение. А где доказательства?

Доказательства были приведены еще тогда, в статье, в 1977 году. Ради интереса повторим то, о чем писал более 20 лет назад А.Валентинов. На сегодня ничто не устарело.

Профессор Козырев демонстрировал автору статьи не­сколько экспериментов с гироскопом. На один рычаг весов подвешивался раскрученный вправо (по часовой стрелке) гироскоп, и весы уравновешивались гирьками. Затем систе­ма возбуждалась приложением потенциалов электровибра­тора. Стрелка прибора весов... показывала ноль. Затем на ту же чашу весов помещался тот же гироскоп, но раскру­ченный влево (против часовой стрелки). После включения электровибратора гироскоп терял в весе некие стотысяч­ные доли (около 0,003 — 0,005%).

Во втором случае вращение волчка противоречило ходу времени, и на волчок шло воздействие времени.


Могла ли быть в этом какая-то неучтенная сила, кото­рая и заставила гироскоп потерять часть веса? Наверное, могла.

Но Николай Александрович продолжает эксперимент с гироскопом. При поднесении к весам термоса (с кипятком), в пробке которого сделано небольшое отверстие, а в него вставлена полиэтиленовая трубочка, гироскоп (вернее, ве­сы) никак не реагировал. Но стоило сквозь трубочку доба­вить в термос холодной воды, стрелка весов отклонилась в ту же сторону еще на два деления. Гироскоп еще потерял в весе!

А.Валентинов высказал опасение, что здесь вполне мог­ло быть влияние теплового эффекта — то есть нечто дав­ным-давно изученное.

И тогда профессор предложил автору статьи попить чаю. Себе он тоже налил и положил в стакан две ложки са­хару. Затем убрал термос и вместо него поставил свой ста­кан. Стрелка отклонилась! Почти до того же уровня, что отклонялась при «работе» термоса.

Остроумный автор публикации мигом «расшифровал» этот эффект: ну, конечно, термос практически не имеет об­мена с окружающей средой, а тепловой эффект от подне­сенного стакана с горячим чаем...

Тогда профессор поменял свой стакан на стакан Альберта Валентинова... Стрелка вернулась в состояние равновесия!

Здесь крылась самая настоящая загадка, к разрешению которой человечество шло, как выяснилось, долгие тысяче­летия, хотя эксперимент, казалось бы, прост и в чем-то да­же груб и примитивен (открытие вполне могло состояться еще до нашей эры!). Козырев разъяснил молодому автору: в его, профессорском, стакане растворялся сахар, а у Вален­тинова сахара в стакане не было!

При чем же здесь время? — спросите вы. И будете пра­вы. Так Валентинов и спросил.

Проявление воздействия энергии времени возникает толь­ко тогда, когда происходит причинно-следственный процесс.


Растворение сахара — это необратимый процесс с наличи­ем причины (горячей воды) и следствия (растворения). Тог­да, и только тогда, можно зафиксировать капризную ма­лую величину воздействия на гироскоп потока времени.

Экспериментально Козырев установил, что ход времени определяется линейной скоростью поворота причины отно­сительно следствия, и эта скорость равна 700 км/сек со зна­ком плюс в левой системе координат.

Время, считает Козырев, является неотъемлемой состав­ной частью всех происходящих во Вселенной процессов, а именно — главной движущей силойэтих процессов, ибо они происходят либо с выделением,либо с поглощением времени.

История же с наведением телескопа на звезду читателю, вероятно, откуда-нибудь да известна. Дело в том, что за эти двадцать лет, прошедших с момента публикации в газете «Социалистическая индустрия», только в Академии наук не сделали положительных выводов из экспериментов док­тора Козырева. Другие ученые (иностранцы, в частности, Л.Кирвран) повторяли эксперименты Козырева либо один к одному, либо используя сам принцип, но это привело к распространению и принципа, и часто выводов, в которых фамилия первооткрывателя уже почти затерялась среди имен экспериментаторов.

К примеру, новосибирец Михаил Михайлович Лаврен­тьев (академик Российской академии наук) направлял теле­скоп на звезду и помещал под окуляр бактерии. Они замет­но оживлялись, получая свет звезды. Объектив, направле­ние которого не менялось, прикрывался светонепроницае­мым экраном... Бактерии все равно оживлялись!..

Но ведь, как известно, свет звезд идет к нам миллионы и миллиарды лет... А что, если направить телескоп в «пустое» вселенское пространство, где теперь, по прошествии тысяч веков, должна согласно расчетам находиться та самая звезда, свет от которой мы только что использовали для эксперимен­та? Михаил Михайлович попробовал... Эффект был тот же!


Бактерии вели себя, чувствуя воздействие звезды, столь же активно: активнее, чем если бы на них ничем не воздейство­вали. Света от звезды на том участке неба не было, следова­тельно... на них воздействовала некая энергия, пришедшая с нынешнего «адреса» звезды практически мгновенно.

Не практически, а истинно мгновенно,говорю я вам! — мог бы подтвердить Николай Александрович Козырев. Ведь он еще когда проводил эти свои эксперименты с теле­скопом!.. Разница в тех и этих экспериментах не очень большая: Козырев использовал в качестве «приемника» не вибрионы, а металлическую пластинку, меняющую при воздействии электромагнитные свойства. Он создавал эк­ран, исключающий непосредственное воздействие света звезды (требовалось как-то выделить энергию воздейст­вия!). Он утолщал экран до тех пор, пока не выяснил: да,

instead.unoreferat.ru refaltd.ostref.ru referatqgl.nugaspb.ru twj.deutsch-service.ru Главная Страница