Так далеко ходил, — в моей душе она». 2 часть

— Сейчас будет что-то особенное, — пророчески полушепотом полушёпотом объявил Стас.

Но чем ближе подходил Сэнсэй, тем больше, как мне показалось, нарастало какое-то неумолимое напряжение в воздухе. Легкий Лёгкий страх неизвестной мне природы потихоньку стал сковывать меня словно изнутри, будто цементируя все мои движения. Причину этого страха я поняла чуть позже, лишь после того, как Сэнсэй подошел подошёл поближе. И причина была в том, что это был совершенно другой Сэнсэй, которого я не знала!

Таким его я ещё никогда не видела. Мужественное лицо Сэнсэя, оттенённое накинутым капюшоном, в сочетании с тёмным загаром было похоже на лицо могучего воина. Целеустремлённый взгляд словно крушил на своём пути все невидимые простому глазу препятствия, очищая пространство от чего-то низменного. И в то же время его облик излучал великое спокойствие и достоинство, которое было свойственно разве что Существу, обладающему огромной силой. Даже в самой походке, твёрдой и уверенной, чувствовалась эта незримая, необыкновенная мощь. Видимо поэтому моё Животное с каждым шагом Сэнсэя всё больше стало сжиматься в комочек от страха, словно обвиняемый перед грозным СудьейСудьёй. Это был страх даже не перед Человеком. Это был страх перед чьей-то огромной Духовной Волей! Страх за что-то своё маленькое и подленькое, которое словно тяжкий осадок накапливалось с годами, после всех эгоистичных мыслей, действий и поступков. Это был совершенно неестественный, жуткий страх, страх вины перед собой за саму же себя. И от этого давящего обвинительного чувства, несмотря на окружающую жару, внутри у меня, что называется, всё похолодело.

И подобное, очевидно, переживала не только я. Радость ребят по поводу предстоящей тренировки как-то быстро стала стихать по мере приближения Сэнсэя. Когда он подошёл к нам в своём странном одеянии, то ничего не объясняя стал молча развязывать чёрную материю на ножнах мечей. Казалось, что ткань была завязана очень крепко. Однако Сэнсэй быстро справился с узлами, размотав их с лёгкостью ритуальными движениями. Накинув чёрную ткань на руку, он взял один из мечей и резко протянул его… Виктору. Настолько резко, коротким движением, словно это был вызов не на жизнь, а на смерть. Мы даже вздрогнули от такого выпада его руки в сторону Виктора. Парень, видимо так же как и мы явно не ожидавший подобных действий и тем более выбора Сэнсэем своей кандидатуры в соперники, чисто механически взял протянутый ему меч, растерянно глядя на Сэнсэя расширенными от ужаса глазами.



— У тебя один шанс… выжить, — строго и жёстко заявил ему Сэнсэй, сделав ударение на последнем слове.

Ребята стояли, как вкопанные столбы, в полном недоумении глядя на происходящее. И казалось, боялись даже шевельнуться, дабы ни единым движением мускула не выдать своего присутствия и не занять место Виктора при этом более чем странном инциденте. А у меня от этих слов Сэнсэя по спине даже пробежал лёгкий холодок.

— Ты понял! Один! — как громогласное эхо приговором прозвучали слова Сэнсэя.

— Сэнсэй, я,.. я, — чуть ли не заикаясь, пробормотал Виктор, удерживая дрожащими руками меч.

— У тебя ровно три секунды до начала боя, — чеканя каждое слово, произнес произнёс Сэнсэй. — Если ты не начнёшь атаку, я начну её первым. И шанса у тебя не будет!

Сэнсэй перевёл свой тяжёлый взгляд на Володю и окликнул его по имени, отчего сам Володя как-то неловко дернулсядёрнулся, словно с перепуга, глянув на него преданными глазами и превратившись в единый слух. И тут Сэнсэй заявил ему такое, отчего у меня чуть волосы дыбом не встали.

— К трупу одного из нас привяжешь камень, вывезешь на лодке и сбросишь в море. Ты меня понял?!

Володя кивнул с такой готовностью, словно ответил «Так точно!» Сэнсэй вновь перевёл взгляд на Виктора:

— У тебя… один… шанс!

Сказав это, он повернулся к Виктору спиной и запихнул ножны с мечом за пояс своего одеяния. Его слова повергли меня не просто в шок. Они опрокинули на меня целое цунами такого ужаса, что мои зубы стали выбивать мелкую дрожь. Одновременно мой разум, точно вулкан, взорвался от непомерного возмущения: «Какой труп? Какая лодка? Да они что тут все обалдели?! С ума сошли?! Взять и друг друга поубивать? Ни за что ни про что! Да и вообще, разве можно за что-то убивать друг друга?! Мы же люди, а не звери! Люди! А как же эти убеждения — «надо ценить жизнь человеческую»?! Кошмар!» Я просто захлёбывалась от этого внутреннего отчаяния и беспомощности. Одна часть меня содрогалась от безумного страха, словно осиновый лист во время урагана, а другая часть понимала, что словами мне уже не успеть переубедить «соперников» и переломить ситуацию. Надо было срочно что-то делать, что-то предпринять. Предпринять быстро и сейчас же. И ничего другого в голову не пришло, как дурацкая идея броситься между ними. Глупо до невозможности, но вдруг это спасёт ситуацию? Лучше уж пусть мой труп сбросят в море, чем погибнет кто-то из них. Но только я об этом подумала, как моё тело ещё больше сковало страхом и точно пригвоздило к месту. Душа кричала и рвалась, желая предотвратить неизбежное, а тело предательски продолжало цепенеть от ужаса одной только мысли сиюминутно распрощаться с жизнью.



Напряжение решающей схватки нарастало. Неожиданно плечо Сэнсэя слегка дёрнулось. Виктор точно сорвался, как будто выпущенная пружина после нажатия спускового крючка. Он с криком ужаса практически вырвалмеч из ножен, отшвырнув их в сторону. Резко взмахнул им и направил на своего беспощадного «соперника». Со свистом разрезая воздух, его меч приближался к Сэнсэю. В это время Сэнсэй моментально выхватил свой меч и, развернувшись вполоборота, даже не переставляя ног, нанёс мощный удар по оружию Виктора, практически сразу же выбив его из рук одним взмахом. Совершая обратный полетполёт, меч Сэнсэя полосонул по голове Виктора. Множество шелковых шёлковых волосинок разом взметнулись вверх, купаясь в лучах солнечного света.Виктор же с остекленевшими глазами медленно рухнул на колени, осев на песок. А сверху россыпью опускался целый каскад его волосинок. Глядя на каменное бледное лицо Виктора моя особа, застыв от ужаса, так и не смогла понять, жив он или нет. Всё это произошло настолько быстро, что если бы я в этот момент моргнула, то ничего бы не увидела. Сэнсэй вновь отвернулся спиной, словно и не поворачивался вовсе. И в этой абсолютной тишине прозвучал всё тот же его могучий голос, наполненный внушительной силой:

— Теперь тебе нечего бояться, потому что ты… УМЕР!

Меня словно шибануло током по позвоночнику. Струйка электрического разряда, как по спиральке пробежала от самого копчика до макушки. Странно, но вопреки пережитому практически животному страху смерти, я как-то чётко ощутила совершенно противоположное этому ощущение — всеобъемлющую полноту жизни! Ясно и чётко почувствовала себя именно хозяйкой своего тела. Теперь уже не я принадлежала телу, а тело мне. И причём оно служило мне верно и правильно. Я почувствовала полноту жизни не только в себе, но и что удивительно, во всём окружающем этот чудный бесконечный цикл жизни. Жизни, которая слаженно перетекала из одной формы в другую, эту восхитительную Целостность и Гармонию! Я ощутила присутствие какой-то глубокой Мудрости и размеренности во всём, что меня окружало. Всё вокруг было наполнено дыханием жизни: и песок, и море, и прибрежный камыш, и воздух. Всё дышало великим созвучием единой Мудрости!

И почему-то именно в этот момент я вспомнила поразивший меня рассказ Николая Андреевича о травинке. Но теперь он уже не вызывал во мне чувства обреченностиобречённости. Точно пересматривая его чистотой свободного сознания, я вдруг чётко поняла, что травинка не умерла, она продолжала жить, всего лишь переходя из одной формы жизни в другую. Вот в чём смысл всей этой потрясающей красоты мира — в необыкновенной гармонии и полноте жизни, которая охватывала и наполняла всё вокруг! И от этого всеобъемлющего осознания на меня снизошло необыкновенное чувство глубокого умиротворения и покоя. Я даже на миг прикрыла глаза, дабы всецело раствориться в этом осознании. Но когда их открыла, что-то явно изменилось в видимой мною картинке.

Я не сразу поняла, что именно. Виктор по-прежнему сидел на коленях в центре круга с опущенными руками и каменным лицом. Волосинки с его головы плавно приземлялись на песок. Зрители, казалось, затаив дыхание, просто замерли в несказанном удивлении. И тут я неожиданно для себя увидела сидящего среди ребят Сэнсэя, причём на том же самом месте и в той же пляжной одежде, в которой он был до своего ухода к палаткам. На его лице царила всё так же знакомая таинственная улыбка, которая была у него, когда он в задумчивости слушал рассуждения ребят. Но почему-то его присутствие среди нас в таком виде меня не удивило, как впрочем и произошедшее, словно всё это было само собой разумеющимся фактом. Но остальные зрители явно так не считали.

Очевидно, от несостыковки двух реальностей, проявившихся в один момент, непомерное удивление ребят стало возрастать. Одни переводили взгляд то на мирно сидящего Сэнсэя, на которого смотрели, точно на привидение, вероятно отказываясь верить своим же глазам, то на застывшего, словно мраморная статуя, Виктора. Другие озирались по сторонам, ища хоть какое-то напоминание о режущих предметах. Но вокруг не было ничего похожего. Лишь явный отпечаток на песке от ножен, отброшенных в спешке Виктором. Но это был лишь отпечаток с отсутствием самого предмета, оставившего такой след. Некоторые ребята вообще как-то странно начали реагировать на окончание этого необъяснимого боя. Андрей почему-то стал спешно ощупывать свои волосы на голове, точно опасаясь их там не обнаружить. Руслан с ужасом уставился на руки и песок перед собой. Володя, наоборот, с присущим ему спокойствием глядел на Виктора, точно ничего и не случилось. А сам Виктор продолжал сидеть в середине круга, что называется ни живой, ни мёртвый. Его лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд был скорее отрешеннымотрешённым, чем неживым. На лбу не было ни крови, ни царапин. Лишь его знаменитый чубчик был срезан почти под корень, как говорится под «ежикёжик», причём скошен очень ровно, словно и впрямь от острого меча. На песке валялись волосинки. Вскоре и сам Виктор зашевелился. Медленно сглотнув слюну, он посмотрел на Сэнсэя «оживающим» взглядом.

Когда коллектив окончательно пришел пришёл в себя после такого странного боя, то сначала робко и несмело, а затем всё сильнее и настойчивее загудел в обсуждении случившегося.

— Ты видел? — спрашивали друг друга ребята, тихонько кивая на Виктора.

— Глюк какой-то.

— А где мечи?

— И ты их видел?!

— А что это было?

— Наверное, гипноз.

— А волосы?

— Ничего не понимаю.

В таком общем эмоционально-вопросительном шуме я не сразу вникла в суть их рассуждений. Более того, чем больше ребята выплёскивали свои эмоции, тем быстрее во мне утрачивалось то удивительное состояние умиротворения и покоя, которое так неожиданно снизошло на меня во время этого происшествия. И в конце концов оно полностью исчезло, сохранив лишь живой след в памяти об этом дивном ощущении гармонии жизни. Повседневное восприятие опять заняло своё вакантное место, снисходительно оставивлишь теплое тёплое воспоминание об этом необыкновенном моменте.Создавалось такое впечатление, словно только что сама Мудрость прошла по берегу моего сознания, оставляя чёткий след своего присутствия. Однако эмоциональные волны повседневности, в виде шума, удивления и шуток ребят, накатившись одна за другой, смыли этот след в моём сознании, сохранив только добрую память об этом. Но радовало то, что где-то глубоко внутри меня уже присутствовало ощущение главного — понимание гармонии жизни, осознание ценности каждого мгновения, которое приближает меня к этой непостижимой высшей Мудрости.

Сэнсэй тактично отмалчивался на все вопросы коллектива, сохраняя загадочную улыбку, очевидно желая, чтобы ребята сами во всём разобрались, без его подсказок. Но «коллективного ума» для осмысления этого случая явно не хватало. Поскольку с одной стороны: общие впечатления, срезанные волосы и оставленный след на песке от упавших ножен Виктора свидетельствовали о реальности только что произошедшего. С другой стороны: сидящий как ни в чём не бывало Сэнсэй в своей пляжной одежде, который, очевидно, так никуда и не уходил, явное отсутствие орудий боя. Всё это порождало ещё большую путаницу в умах очевидцев. И чем дальше ребята заходили в своих рассуждениях, тем непроходимее становились дебри загадочного происшествия, свершенного свершённого в реальности нашего сознания. Наконец распутать этот тугой узел противоречий взялся Николай Андреевич, также немало озабоченный происходящим.

Вначале он установил дисциплину в этом общем «птичьем гомоне» и дал возможность каждому огласить то, что он видел. В результате стало понятно, что, оказывается, практически все видели несколько общих моментов: Сэнсэя в его странном балахоне-халате из серой мешковины, два меча в ножнах и некоторые элементы боя, где Виктор был соперником Сэнсэя, и естественно, его финал с поразившим всех полётом шелковистых волос чубчика Виктора. Но при этом каждый слышал свой вариант слов, которые произносил Сэнсэй и Виктор. В интерпретации Руслана, Славика, Андрея, это, к примеру, вообще звучало как целый диалог из голливудских боевиков. Исходя из всего озвученного, Николай Андреевич сделал вывод, что всё, что мы видели, это действительно было в реальности, но в той реальности, о которой мы практически мало что знаем из-за своего несовершенства и эгоцентризма. Он считал, что чем больше в нас присутствовало страха, тем больше всплывало подсознательных ассоциаций. Поэтому при общей картине действий каждый испытал какое-то своё, сугубо индивидуальное переживание, которое соответствовало только ему и никому более.

Сказав это, Николай Андреевич вопросительно посмотрел на Сэнсэя, точно сам не был уверен в том, что только что произнёс. Остальные ребята тоже устремили взоры на Сэнсэя. В том числе и Виктор, так и не поведавший коллективу о своём видении, но внимательно слушавший впечатления других. И только теперь Сэнсэй позволил себе заметить:

— На ваш вопрос давно ответил индийский поэт Агъей:

Я увидел: внезапно

Капля

Оторвалась от морской пены.

На мгновение она окрасилась

Огнём закатного солнца.

И я понял:

В бесконечной Вселенной

И росинка, согретая светом,

Свободна

От смерти».

Все притихли, слушая этот не менее чудной стих, чем недавнее происшествие.

— Так что же в действительности было? — вновь с заинтересованностью спросил Николай Андреевич.

— Это всего лишь одна из разновидностей искусства боя…

— Одна из разновидностей?! По-моему это настоящий шедевр!

— Можно сказать и так. Шедевр он потому шедевр, чтословно зеркало каждому открывает глаза на его собственный внутренний мир и показывает, у кого что внутри и что он втайне о себе думает, какие мысли преследует. Поэтому каждый из вас видел и слышал разное. Но суть одна. — И больше не дав нам времени более подробнее выяснить что к чему, Сэнсэй промолвил, решительно вставая со своего места: — Ладно, ребята, пора уже и собираться к завтрашнему отъезду.

Старшие ребята нехотя стали подниматься вслед за Сэнсэем, а наша молодая компания ещё пыталась его расспросить по поводу случившегося. Но Сэнсэй лишь махнул рукой, так и не ответив больше ни на один вопрос по поводу странного боя. Из его уст полились лишь шутки, которые тут же подхватил Женька, с юмором расхваливая лихо скошенный чубчик Виктора. На что сам Виктор, уже достаточно пришедший в себя, отвечал тем же, даже как-то гордясь этим обстоятельством.

Направляясь к палаткам, я заметила, как Николай Андреевич, задумчиво шедший недалеко от меня, по-прежнему вертел в руках зелёный стебелёк. Я подошла к нему и, кивнув на растение, сказала:

— А по поводу травинки вы здорово тогда выразились, что мы люди, как и эта травинка, умираем от рождения.

Николай Андреевич остановился и, с несказанным удивлением посмотрев на стебелёк в своих руках, а потом на меня, изумлённо проговорил:

— Я?! Я такое не говорил. Я сам это слушал!!!

Мы обменялись непонимающими взглядами. Но более я ничего не успела выяснить, так как в этот момент Сэнсэй, шедший впереди всех, обернулся и окликнул Николая Андреевича, подзывая его к себе. Николай Андреевич заторопился, оставив меня в полной растерянности, которая, впрочем, быстро рассеялась по мере погружения моей особы в шутки ребят вперемешку с коллективным смехом.

* * *

Действительно, надо уже было готовиться к завтрашней дороге, хотя расставаться с этим удивительным местом, подарившим нам столько незабываемых впечатлений, совсем не хотелось. Как-то мы тут прижились, позабыв об остальном мире, в котором мы обитали, о тех проблемах, что остались в большом городе... Сэнсэй занялся уборкой в своей машине, приводя её в надлежащий вид. Своим трудолюбием он практически заразил всю нашу компанию. Глядя на него, Николай Андреевич развёл бурную деятельность, хлопоча вокруг своей «Волги». Старшие ребята с таким же энтузиазмом подключились в качестве добровольных помощников к процессу мойки машин. Даже Андрей с Костиком и Славиком, до этого вначале с ленцой посматривая на трудившихся, присоединились к всеобщему «субботнику», дружно взявшись за чистку «до состояния блеска» старенького «Запорожца».

От прилагаемых Костиком усилий, который на совесть принялся драить салон, всё время отваливались какие-то мелкие предметы, что приводило Андрея в состояние раздражения, точно Костик покушался не на детали старой машины, а на «ценный антиквариат». Но у Костика это получалось не со зла, а просто от большого усердия. Потому, получив пару ворчливых реплик от Андрея, он уже стремился остаться незамеченным в своих «грешках». И если уже что-то отлетало, он тут же быстро примащивал на старое место, пользуясь всевозможными подручными средствами для скрепления, в том числе и жвачкой, лишь бы Андрей не заметил и не сместил его с этой, ставшей такой почётной в данное время в нашей компании должности «мойщика машин».

Когда дело двигалось к концу, кто-то из ребят обратил внимание коллектива на массивные грозовые тучи, внезапно появившиеся со стороны далёкого берега, расположенного за лиманом. Побросав свою работу, мы оторопело замерли, наблюдая стихийное природное явление, разворачивающееся на полнеба. Тучи надвигались очень быстро. Создавалось такое впечатление, что они росли и множились, словно мыльная пена от губки, образуя единую иссиня-черную чёрную массу, расползающуюся по голубому небу. Видневшийся вдалеке портовый город стало заволакивать сплошной серой пеленой. Огромный грозовой фронт, по сравнению с которым город казался просто крохой, грузно накрыл его, точно собираясь раздавить под своей чудовищной свинцовой тяжестью.

Женя, глянув на надвигавшуюся в нашу сторону гигантскую тучу, промолвил в своём неизменном шутливом тоне:

— Сэнсэй, ты сегодня случайно остатки чая в небо не выплёскивал?

Сэнсэй лишь усмехнулся вместе со старшими ребятами.

— Кажется, дождик собирается! — комично поёжился Стас, поглядывая в мрачную даль.

— Неужели?! — с нотками юмора проговорил Виктор.

— Нет, ну я так и знал! — запричитал Андрей, бросая мокрую тряпку в ведро.

— Это есть такая шофёрская примета, — усмехнулся Николай Андреевич, оглядывая ряд чисто вымытых автомобилей. — Если помыл машину — это к дождю!

Коллектив вяло заулыбался, с сожалением глядя на свой напрасный труд. Машины действительно блестели как новенькие. Андрей снова в сердцах проговорил:

— Ну надо же, раз в жизни начистил этот антиквариат… А я-то думаю, и чего меня потянуло мыть этот «Собарожец». Ну стоял бы он себе преспокойненько в пыли, дождик бы сам его помыл.

— Правильно, — поддержал его подхалимным голосом Костик, очевидно, вспоминания сколько деталей внутри кабины он приклеил жвачкой втихаря от Андрея, — нечего трогать этот старинный раритет. И вообще «Запорожец» — это целиком природная машина! И всё устройство в ней природное и хрупкое. Поэтому моется она, как и вся природа — под дождём, а мотор заводится, как и положено — под настроение машины к окружающему ландшафту. Вот!

— Верно! — поддержал юмор парня Володя. — «Запорожец» по природе — это вообще самая гуманная машина в мире.

— Ну, если только в том смысле, что это единственная машина, при столкновении с которой пешеход имеет возможность дать сдачи, — с усмешкой прокомментировал его слова Виктор.

Андрей после этих слов и вовсе расплылся в улыбке, очевидно испытывая гордость хоть за такое преимущество этого «исторического раритета».

— Ну ладно, смех смехом, а вещи надо убирать в палатки, — по-хозяйски распорядился Николай Андреевич, глядя на тучи. — А то сейчас как ливанёт!...

Мы восприняли его слова как руководство к действию. Но Сэнсэй, словно бы между прочим, сказал Николаю Андреевичу:

— Не беспокойся, у нас дождя не будет.

— Как не будет? — не понял тот. — А-а-а…

Он кивнул в сторону надвигающегося грозового фронта. Но Сэнсэй, оставив не только его, но и всех нас в недоумении, уже приступил к прерванному занятию, домывая колёса своей машины. Николай Андреевич не стал переспрашивать. Он внимательно посмотрел на грозовой фронт и молча принялся чистить подножный резиновый коврик из своей «Волги», с опаской поглядывая на приближающиеся тучи. Старшие ребята также продолжили свою работу. Один наш «младший состав» в виде Костика, Андрея и Славика, решив, что «Запорожец» и так выглядит чище, чем когда-либо в своей жизни, быстренько свернули это дело и под благовидным предлогом сбора в дорогу стали прятать свои вещи часть в машину, часть в палатки. Мы с Татьяной занимались упаковкой содержимого продуктовой палатки, естественно периодически поглядывая на приближающийся грозовой фронт.

Удивительно, но через некоторое время тучи, захватив часть огромного лимана, который простирался между нами и поглощенным поглощённым дождём городом, действительно словно застряли на полпути к нам. Иссиня-черные чёрные облака, доходя до какого-то невидимого предела, странным образом стали разворачиваться под прямым углом, точно двигаясь назад по невидимому квадрату-полукругу. Я такого природного явления ещё никогда в жизни не видела. И главное, у нас тепло, солнышко, сухо, полный штиль вокруг — совершенная идиллия. А буквально в нескольких километрах от нас, вот, рукой подать — мрак, грязь, холод, дождь, гром и молнии. Вот это представление природы!

И мне подумалось, как же это сродни и нашему мышлению, такие вот катаклизмы. Чуть не уследишь за своим Животным, поддашься на его провокации и не заметишь, как оно начинает порабощать твоё внимание. А потом удивляешься, откуда внезапно набежали тучи проблем, засверкали молнии злобы, ненависти, зависти, загремели громы эгоизма и пошла сплошная серая полоса проблем. Наши внезапные проблемы только кажутся нам неожиданными, выплеснувшимися на нас из ниоткуда. А ведь на самом деле — мы же и есть их истинная причина формирования и появления на нашем «небосклоне» мышления. Всё же случившиеся в нашей жизни события — закономерный результат неконтролируемого мышления. Так не лучше ли серьёзно заняться собой, следить и контролировать свои мысли так, словно это самая главная и важная профессия всей нашей жизни, благодаря которой Душа, в конце концов, займёт почётную должность Великого Мастера, выстроив великолепный храм внутри оболочки-тела. Не лучше ли поступить так, как это делает Сэнсэй: держать внутри себя всегда ясную, чистую погоду, где в море мыслей царит штиль, где нет ни ветерка сомнений и где чистый небосклон намерений освещает сама Душа — частица Великого Бога…

* * *

Когда мы закончили общие сборы, упаковав всё необходимое так, чтобы завтра утром осталось лишь собрать палатки да мелочь, кто-то из ребят предложил пойти посмотреть с берега на это грандиозное природное зрелище, которое бушевало недалеко от нас, рисуя на своём гигантском полотне замысловатые картины, быстро сменяющие друг друга. Костик даже предложил взять с собой раскладные стульчики, которые пришлось вновь распаковывать, чтобы сотворить целый «кинозал» под открытым небом. Перейдя на другую сторону косы и усевшись полукругом на девственном берегу лимана, мы стали смотреть на огромный экран неба, восхищаясь неповторимыми сюжетами, созданными великим режиссером режиссёром — самой природой.

— Ой, гляньте, прямо настоящие лебеди плывут! — всплеснула руками Татьяна. — Вон видите…

— Ага! — подхватил волну восхищения Костик.

— А там, посмотрите, — показал рукой Андрей на «угол», где разворачивались тучи. — Какая-то отвратительная рожа, словно скряги. Вон нос крюком, рот с кривой усмешкой, хитрый глаз, подслушивающее ухо…

— Точно! — кивнул Славик, очевидно уловив «фокус» Андрея.

— А там лев разворачивается, — привлёк внимание коллектива Юра.

— Где? Где?

— Да вон, же! Левее от «Скряги».

И действительно лев самый настоящий, даже можно сказать вполне живой. Воздушные массы так причудливо перемещались, что наш лев сначала стоял, потом пошёл, а затем и вовсе улёгся, гордо выпятив свою грудь. А недалеко от него стала разворачиваться панорама озера, быстро превратившегося в древнее войско, вооруженное вооружённое копьями. На поле сражения разыгрывалась целая драма. Так же как и в жизни, недавно стройные ряды доблестных воинов вмиг перемешались в переплетении наваленных друг на друга груд тел, которые затем и вовсе растворились в быстро меняющейся во времени картине текущих событий. Этот сюжет оставил неприятный осадок и философский вопрос: была ли эта воинская рать на самом деле или же это была очередная иллюзия природы, тешившая себя во времени подобными стремительно изменчивыми картинами? И если это всего лишь иллюзия, то почему тогда память об этих небесных воинах продолжала жить в нас — свидетелях этого мимолётного события, в тех, которым в свой час предстояло стать такой же иллюзией для последующих поколений?

Так и сидели около часа, неотрывно наблюдая за картинами природы. Чего мы там только не увидели: людей, животных, целые пейзажи, деревни, величественные замки и ещё множество всяких предметов, сюжетов, вероятно насколько у каждого из нас хватило фантазии не только увидеть это самим, но и обратить внимание на это других. Данному природному шоу, в сочетании с вариабельностью человеческих интерпретаций, казалось не будет конца и края. Однако через определённый период времени у нас уже шеи заболели держать всё время головы кверху. Как метко сказал наш Женя, людская материя дала осечку в самый неподходящий момент. Все принялись как по команде разминать мышцы шеи. Во время этой процедуры Николай Андреевич заметил:

— Интересная зрительная иллюзия. Прямо как иллюзия существования рода человеческого. Сколько бы ни было людей, вместе с их постройками, всё со временем исчезает, растворяясь в небытии…

Услышав такие слова, я почему-то отнеслась к ним настороженно. Возможно, потому что это совпадало с моими мыслями, а может быть и потому, что вспомнила о недавно услышанном рассказе о травинке, когда, по непонятной для меня причине, восприняла видимо речь Сэнсэя за речь Николая Андреевича. Подсев поближе к Татьяне, я тихо у неё спросила:

— Это сейчас кто произнёс эти слова? Николай Андреевич?

На что моя подруга удивлённо похлопала своими длинными ресницами.

— Да.

Увидев её недоуменный недоумённый взгляд, я хотела было пояснить причину такого вопроса, но тут Стас воскликнул, показывая на небо:

— О, смотрите, это же целая Мировая гора!

Мы вновь устремили взоры к небу. В очертаниях облаков чётко просматривалась огромная гора со снежной остроконечной вершиной.

— Да нет, на Мировую гору она не тянет, — с улыбкой ответил ему Сэнсэй.— Мировая гора разве что в людских мифах так изображается.

Часть нашего коллектива с любопытством уставилась на Сэнсэя, другая же во все глаза пыталась разглядеть в небесной картине признаки «Мировой горы».

— А что такое «Мировая гора»? — спросил у Сэнсэя Славик.

— Да, в общем-то, это довольно известное понятие, часто встречающееся в фольклоре разных народов мира, — к нашему удивлению стал подробно пояснять Сэнсэй. — Представления о Мировой горе, или как её ещё называют «космической горе», уходят корнями в глубокую древность. Согласно мифологии, Мировая гора находится в непреступном месте, в центре мира, вернее там, где проходит Мировая ось — axis mundi — ось мироздания, на которую нанизаны все миры, в том числе и непересекающиеся, находящиеся в одном пространстве. Считается, что на Мировой горе отражены все элементы и параметры космического устройства. Предания гласят, что на ней собираются бессмертные боги и с неё открывается всё, что творится во Вселенной.

— Там собираются бессмертные боги, — мечтательно повторил за Сэнсэем Костик, устремив свой восхищённый взор на постепенно растворяющееся в облаках изображение «Мировой горы».

Сэнсэй пожал плечами:

— Ну в каком смысле боги… Как утверждают легенды — Мудрецы со всей Вселенной, в общем, духовные существа, обладающие Знаниями и достигшие определённых ступеней духовного развития, вроде нашего Имхотепа, Будды, которые ещё при жизни могли покидать свои тела в состоянии медитации и проявляться на Мировой горе, находиться там, общаться, делиться опытом с такими же просветлёнными представителями других миров. И бессмертие тут имеется в виду не в смысле тела, а бессмертие духовной сущности тех, кто там бывает.

refalwe.ostref.ru referatuec.nugaspb.ru reit.deutsch-service.ru referatuoo.nugaspb.ru Главная Страница