III. ДОКЛАД О МОТИВАХ И ЦЕЛЯХ БЕНЕ ГЕССЕРИТ 34 часть

В голосе Пауля звучала настоящая боль, и, слыша ее, Стилгар опустил глаза.

— Усул — мой товарищ по сиетчу, и в нем я не усомнюсь никогда, — ответил наконец он. — Но ты также — Пауль Муад'Диб, герцог Атрейдес, и ты — Лисан аль-Гаиб, Глас из Внешнего Мира. А этих людей я даже не знаю…

Пауль отвернулся от него к встающему из-за пустынного горизонта хребту Хаббанья. Червь под ними был все еще силен и бодр. Он мог пройти вот так вдвое большее расстояние, чем любой другой, когда-либо оседланный фрименами. Пауль знал это. Ни одна история из тех, что рассказывают детям, не могла быть достойным описанием этого Старика Пустыни. Это начало новой легенды, подумал Пауль.

Сильная рука сжала его плечо.

Пауль взглянул на руку, потом на ее обладателя. На него глянули темные глаза Стилгара, обрамленные капюшоном и маской.

— Тот, кто стоял во главе Сиетча Табр до меня, — сказал Стилгар, — был мне Другом. Мы делили с ним многие опасности. Много раз спасал я его жизнь… а он — мою.

— И я друг тебе, Стилгар, — ответил Пауль.

— Никто в этом не сомневается. — Стилгар убрал руку, пожал плечами. — Но так уж повелось…

Стилгар, понял Пауль, был фрименом до мозга костей — настолько, что иного пути он не видел. У фрименов новый вождь либо принимал бразды правления из мертвых рук своего предшественника, либо убивал сильнейшего противника из людей своего племени, если старый вождь погибал в Пустыне. Так стал наибом и сам Стилгар.

— Сойдем с Подателя на глубоком песке, — сказал Пауль.

— Да, — кивнул Стилгар. — Отсюда мы дойдем до пещеры и пешком.

— Мы достаточно долго ехали на нем — так что он зароется в песок и будет день-два отдыхать и дуться на нас.

— Ты — мудир этой поездки, — ответил Стилгар. — Скомандуешь, когда мы… — Он замолчал, глядя на небо на востоке.

Пауль резко обернулся, проследил за взглядом Стилгара. Пряность окрасила его глаза синевой, и небо казалось темным сквозь нее — и на фоне глубокой лазури отчетливо мерцала ритмически вспыхивающая точка.

Орнитоптер!

— Небольшой топтер, один, — отметил Стилгар.

— Разведчик, возможно — предположил Пауль. — Как ты думаешь, они нас увидели?

— На таком расстоянии мы для них — просто идущий по поверхности червь. — Стилгар махнул рукой. — Прыгаем и рассыпаемся по песку!

Наездники начали спускаться со спины гиганта — спрыгивали и тут же укрывались с головой плащами, исчезали, сливаясь с песком. Пауль приметил, где спрыгнула Чани.



Наконец на спине червя остались только двое — Пауль и Стилгар.

— Кто первым вскочил на червя, прыгает последним, — сказал Пауль.

Стилгар кивнул, соскользнул вниз, подстраховываясь крючьями, спрыгнул в песок. Пауль подождал, пока червь отойдет на достаточное расстояние от места, где сошли остальные наездники, и освободил крючья. С червем, который сохранял еще достаточно сил, это был особенно опасный момент.

Гигант, почувствовав, что крючья и стрекала больше не беспокоят его, начал уходить в песок. Пауль легко побежал по его широкой «спине» к хвосту и, тщательно выбрав момент, прыгнул, приземлился в беге, пробежал, как учили, по склону дюны, вызвав песчаный оползень, и, укрывшись плащом, дал песку засыпать себя.

Теперь оставалось только ждать…

Осторожно повернувшись, Пауль через щелочку в складках плаща взглянул на небо. То же самое, знал он, сделали сейчас все его спутники.

Сначала он услышал мерное биение крыльев и только потом увидел топтер. Негромко свистя турбинами, машина промчалась над ним и по пологой дуге ушла в сторону хребта.

«Никаких опознавательных знаков», — отметил Пауль,

Топтер скрылся за хребтом Хаббанья. Над песками раздался птичий крик, затем еще один.

Стряхнув песок, Пауль встал, поднялся на гребень дюны. Его отряд растянулся в цепочку — Пауль сразу увидел Стилгара и Чани.

Стилгар махнул в сторону хребта. Отряд собрался и, ломая ритм, двинулся скользящими шагами, которые не привлекут внимания червя. Стилгар подошел к Паулю, быстро скользя по уплотненному ветром песчаному склону.

— Это контрабандисты, — сказал он.

— Похоже, — подтвердил Пауль. — Только вот для контрабандистов они слишком уж глубоко забрались в Пустыню.

— Патрули и контрабандистам мешают, — пожал плечами Стилгар.



— Но если они забрались сюда — они могут залететь и еще глубже.

— Пожалуй…

— Нехорошо, если они увидят то, что можно увидеть, залетев слишком глубоко в Пустыню. Контрабандисты приторговывают и информацией.

— Они, наверно, ищут Пряность, — предположил Стилгар.

— А значит, где-то неподалеку их ждут краулер и крыло, — сказал Пауль. — Пряность у нас есть. Она и будет наживкой: распыляем ее по песку и ловим контрабандистов — сколько попадется. Они должны усвоить, что здесь — наша земля; кстати же, нашим бойцам надо осваивать новое оружие.

— Вот это — слова Усула! — ухмыльнулся Стилгар. — Усул — он думает как настоящий фримен!

Но Усулу придется уступить дорогу — не ему принимать решения, соизмеримые с ужасным предназначением… — подумал Пауль.

Буря приближалась.

² ² ²

Когда закон и долг сливаются в единое целое, соединенные религией, — тогда человеку не дано действовать с полным осознанием себя. Он становится чем-то чуть меньшим, чем личность.

(Принцесса Ирулан, «Муад'Диб: Девяносто девять чудес Вселенной»)

Грузолет-матка с меланжевым комбайном контрабандистов на подвеске в окружении нескольких топтеров вынырнул из-за дюнной гряды, словно пчелиная царица со своим роем. Они шли к одному из скальных хребтов, встававших из песков миниатюрными копиями Барьерной Стены. Недавняя буря начисто смела песок с каменных склонов.

В прозрачном пузыре рубки краулера Гурни Халлек склонился вперед, подстроил масляные линзы бинокля и оглядел местность внизу. За грядой он заметил темное пятно; оно вполне могло оказаться меланжевым выбросом, поэтому он послал орнитоптер на разведку.

Топтер покачал крыльями, подтверждая получение приказа, оторвался от роя, подлетел к пятну и закружил над ним, опустив детекторы к самому грунту. Почти сразу, хлопнув крыльями, он сделал «бочку» и описал круг: сигнал экипажу комбайна, что Пряность обнаружена.

Гурни Халлек убрал бинокль в футляр — он знал, что сигнал разведчика замечен. Хорошее местечко. Хребет — это все-таки защита. Конечно, здесь — глубокая Пустыня и засада маловероятна… И все-таки… Халлек приказал пролететь над хребтом и осмотреть его сверху. Распорядился, чтобы топтеры сопровождения барражировали вокруг выброса — не слишком высоко, чтобы сделать их менее заметными для харконненских детекторов.

Впрочем, он сомневался, что патрули забираются так далеко на юг. Здесь все еще были владения фрименов.

Гурни проверил вооружение (и в очередной раз ругнул судьбу, которая исключала здесь использование щитов: следовало всеми силами избегать того, что может привлечь червя). Потирая лиловый шрам от чернильника на скуле, он осматривал местность… пожалуй, безопаснее повести разведывательную партию через скалы. Проверка с высадкой — самый надежный вариант. Когда харконненские войска и фримены рады всякому случаю вцепиться друг другу в глотку, лишних предосторожностей не бывает…

Здесь-то его больше беспокоили фримены. Они были не прочь продать вам столько Пряности, сколько вы могли купить, но если вас угораздит попасть туда, где, по их мнению; вам было не место, — они становились настоящими дьяволами. А в последнее время проявляли и поистине дьявольскую хитрость.

Хитрость, коварство и ловкость этих туземцев в ведений войны в последнее время сильно беспокоили Халлека.. Они проявляли такое искусство, с каким ему редко приходилось сталкиваться, а ведь его учили лучшие бойцы во Вселенной — и потом еще закаляли битвы, в которых выживали лишь лучшие из лучших.

Гурни окинул взглядом пустынный ландшафт. Откуда же это беспокойство? Может, его причина — виденный ими червь?.. Но то было по другую сторону хребта. «В рубку просунулась голова: капитан фабрики, одноглазый старый пират с густой бородой, синими глазами и молочно-белыми зубами. Такая необычайная белизна зубов тоже была характерна для употреблявших Пряность.

— Кажется, месторождение богатое, — сообщил капитан. — Я сажаю грузолет?

— Да, у самого подножия хребта, — распорядился Халлек. — Я высажусь со своими людьми, а вы пойдете на гусеницах к выбросу. Мы должны осмотреть скалы…

— Ясно.

— В случае чего, — добавил Халлек, — спасайте фабрику. Мы всегда сможем воспользоваться топтерами.

— Слушаюсь, сэр, — козырнул капитан комбайна и скрылся в люке.

— Гурни вновь оглядел горизонт. Приходилось считаться с возможностью того, что фримены поблизости и заметят нарушителей своих владений. Фримены с их суровостью и непредсказуемостью действительно серьезно беспокоили его. Но уж слишком хорошо вознаграждался риск. Отсутствие наблюдателей в воздухе и вынужденное радиомолчание тоже спокойствия не прибавляли.

Грузолет с краулером повернул, делая заход на посадку; гусеницы мягко коснулись песка у подножия хребта.

Гурни откинул прозрачный колпак, отстегнул привязные ремни. В тот миг, когда огромная машина остановилась, он уже выскочил наружу — захлопнул за собой Крышку, перелез через гусеничный блок и сетчатое ограждение. За ним из носового люка спустились пять человек из его личной гвардии. Остальные кинулись отсоединять транспортные крепления. Оставив фабрику на песке, грузолет взмыл вверх и принялся кружить над ней на малой высоте.

В ту же минуту краулер рванулся вперед, к темному пятну меланжевого выброса на песке.

По крутой дуге спустился и сел рядом топтер, за ним другой, третий. Из них высыпал взвод бойцов Гурни, а машины тут же поднялись и зависли невысоко над песком.

Гурни потянулся — проверил, как слушаются мышцы затянутого в дистикомб тела. Фильтр-маску он не надел — она так и болталась сбоку; конечно, так придыхании терялась влага, зато ничто не заглушало голос. Вдруг понадобится отдать приказ, крикнуть… Он начал подниматься на скалы, осматривая местность и примечая все: скатанную ветром гальку, и гравийный песок под ногами, и запах Пряности в воздухе.

Вот где базу бы устроить на крайний случай, подумал он. Может, прямо сейчас спрятать тут кое-какие припасы?

Он глянул назад: его люди, следуя за ним, рассыпались в цепь. Хорошие бойцы и славные парни — даже те, новые, которых он не успел еще проверить в бою. Хорошие, да. Во всяком случае, им не надо все время объяснять, что делать. И конечно, ни над кем не дрогнет воздух, преломленный силовым полем. Среди них нет трусов, готовых навесить на себя щит даже в Пустыне и приманить червя, который отнял бы у них Пряность.

С высоты Гурни увидел в полукилометре от скал пятно выброса и краулер, подходящий к его границе. Он посмотрел на прикрывающие его топтеры и грузолет: все правильно, высота не слишком большая. Он кивнул сам себе и продолжил подъем.

И в этот миг хребет словно превратился в действующий вулкан.

Двенадцать огненных стрел, двенадцать ревущих огненных струй ударили снизу в топтеры и грузолет. Со стороны краулера донесся скрежет раздираемого металла. А на скалах вокруг неведомо откуда возникло множество воинов в капюшонах, и они уже вступили в бой.

Гурни успел подумать только: «Рогами Великой Матери клянусь! Ракеты! Они осмелились применить ракеты!»

А в следующий миг перед ним уже оказался пригнувшийся для броска человек в капюшоне и с крисом в руке. Еще двое стояли на скалах слева и справа. Гурни мог видеть только глаза противника — лицо закрыто капюшоном и лицевым клапаном бурнуса песочного цвета; но поза, то, как он изготовился к бою, выдавали опытного и хорошо обученного бойца. А глаза — сплошная синева. Глаза фримена из глубокой Пустыни.

Гурни, не отрывая взгляда от криса противника, потянулся к собственному ножу. Раз они отважились на ракеты — у них наверняка есть и другое оружие дальнего боя, стрелковое, например. Надо было быть осторожнее. Судя по звуку, по крайней мере часть его воздушного прикрытия сбита. А сзади слышалось тяжелое дыхание людей, звуки боя.

Глаза противника Гурни проследили движение руки бывшего приближенного герцога к ножу и вновь столкнулись с его взглядом.

— Оставь клинок в ножнах, Гурни Халлек, — велел фримен.

Гурни замер. Даже приглушенный маской, голос казался странно знакомым.

— Ты знаешь мое имя?!

— Со мной тебе нож не нужен, Гурни, — продолжал фримен. Он выпрямился и вернул свой крис в, спрятанные под бурнусом ножны. — Прикажи своим людям прекратить бессмысленное сопротивление.

С этими словами фримен отбросил назад капюшон и отстегнул лицевой клапан.

Гурни взглянул на лицо противника — и окаменел. В первый момент ему показалось, что перед ним стоит призрак герцога Лето. Чтобы понять наконец, кто же это, ему потребовалось некоторое время.

— Пауль… — прошептал он, потом повторил уже громче: — Это в самом деле Пауль?

— Не веришь своим глазам? — усмехнулся Пауль.

— Но ведь говорили, что вы… что ты погиб! — выдохнул Гурни, делая шаг вперед.

— Прикажи своим сдаться, — велел Пауль, махнув в сторону скал, где кипел бой.

Гурни повернулся; ему было трудно отвести взгляд от лица Пауля. Он увидел, что лишь кое-где продолжалось сопротивление: укрытые капюшонами пустынники, казалось, были всюду. Краулер неподвижно застыл на песке, и на нем тоже стояли фримены. Ни одного орнитоптера над ними не было.

— Прекратить сопротивление! — закричал Халлек. Он вдохнул поглубже, сложил ладони рупором. — Эй! Это Гурни Халлек! Всем прекратить сопротивление!

Сражавшиеся медленно, неохотно остановились, удивленно поворачиваясь к нему.

— Это — друзья! — крикнул Гурни.

— Ничего себе друзья! — отозвался кто-то, — Да они половину наших перебили!

— Это ошибка! — крикнул в ответ Гурни. — Хватит, не усугубляйте ее!

Он вновь повернулся к Паулю, взглянул в синие-на-синем глаза юноши.

Губы Пауля тронула улыбка, но в ней была жесткость, сразу напомнившая Гурни самого Старого Герцога, деда Пауля. Затем Гурни заметил и кое-что новое, чего не было раньше ни в одном из Атрейдесов: сухая жилистость, задубевшая кожа, настороженность и расчетливость во взгляде — казалось, Пауль взвешивает все, на что падает его взгляд.

— Говорили, ты погиб… — повторил Гурни.

— Можно ли было придумать лучшее прикрытие?..

Эта фраза, понял Гурни, заключала в себе все извинения за то, что его, верного Гурни, бросили одного, заставили поверить, что его юный герцог… его друг… погиб; других извинений от этого молодого фримена не дождешься. Осталось ли в нем хоть что-то от мальчика, которого он когда-то учил искусству боя?..

Но Пауль шагнул к Гурни… у него вдруг защипало в глазах.

— Гурни…

Все произошло словно само собой — они обнимались, хлопали друг друга по спине. Действительно, живое тело, не призрак!..

— Ах, мальчик! Мальчик! — повторял Гурни, и Пауль вторил ему:

— Гурни, старина! Мой Гурни!

Наконец они разжали объятия, опять принялись жадно разглядывать друг друга. Гурни глубоко вздохнул:

— То-то я смотрю, фримены развоевались! Я мог бы и догадаться, отчего так возросло их военное искусство. Они все время действуют так, словно я сам помогал им планировать операции… Если бы я только знал! — Он потряс головой. — Если бы ты как-нибудь дал мне о себе знать, мальчик! Меня бы ничто не остановил» — я бы бегом прибежал и…

Взгляд Пауля — жесткий, взвешивающий взгляд — остановил его. Гурни снова вздохнул:

— Ну да, я понимаю. Кое-кто, конечно, заинтересовался бы, с чего это Гурни Халлек вдруг сорвался и побежал куда-то, а кое-кто не ограничился бы вопросами и захотел бы доискаться ответов.

Пауль кивнул, оглядел замерших в ожидании фрименов. Его федайкины смотрели на происходящее с любопытством и одобрением. Затем он вновь повернулся к Халлеку. В этой встрече со своим учителем фехтования он видел доброе предзнаменование, знак, что он на верном пути и все будет хорошо…

Да, теперь с Гурни рядом со мной, я смогу!..

Пауль перевел взгляд вниз, на контрабандистов:

— За кого твои люди, Гурни?

— Они — контрабандисты, — пожал плечами Халлек. — Где выгода, там и они.

— С нами-то особо не разживешься… — задумчиво протянул Пауль. В это мгновение он увидел, что Гурни подает ему едва заметный знак пальцами правой руки, знакомый с детства кодовый сигнал: среди контрабандистов были люди, которых следовало опасаться и которым не стоило доверять.

Пауль потянул себя за губу, словно в задумчивости, — «понял», — посмотрел наверх, на скалы, где стояли на страже фримёны. Там был и Стилгар — Пауль сразу же вспомнил, что эту проблему еще предстоит решать, и радость его несколько поубавилась.

— Стилгар, — сказал он, — это Гурни Халлек, о котором я тебе не раз рассказывал. Он заведовал вооружениями в доме моего отца; он один из моих наставников в фехтовании и старый мой друг. И на него можно положиться во всем.

— Я слышал, — коротко ответил Стилгар. — Ты — его герцог.

Пауль вгляделся в темный силуэт Стилгара, стоявшего на скале над ним. Что заставило его произнести эти слова — «ты — его герцог»? И — вот эта почти незаметная интонация, словно на самом деле Стилгар хотел сказать что-то иное. Это совсем не похоже на Стилгара — вождя фрименов, который привык говорить то, что думал.

Мой герцог! — повторил про себя Гурни и по-новому взглянул на юношу. Да, раз Лето мертв, титул переходит к Паулю.

Вся картина фрименской войны на Арракисе выглядела теперь совершенно по-другому для него. Мой герцог! Гурни почувствовал, как в нем оживает нечто давно умершее и похороненное… Поэтому он лишь частью сознания воспринял приказ Пауля разоружить контрабандистов до допроса.

Однако, услышав, что те начали протестовать, Гурни вспомнил о своих обязанностях командира. Он резко повернулся.

— Вы что, оглохли? — рявкнул он; — Это — законный герцог Арракийский, правитель планеты! Повинуйтесь ему!

Ворча, контрабандисты подчинились. Пауль наклонился к Халлеку и шепнул:

— Вот бы никогда не подумал, что ты можешь попасться на эту удочку, Гурни!

— Поделом мне, — отозвался Гурни. — Могу поспорить, что слой Пряности здесь — не больше песчинки толщиной. Просто наживка…

— Ты выиграл… — ответил Пауль, наблюдая за разоружением контрабандистов. — Среди них есть еще люди моего отца?

— Нет. Нас далеко разбросало… Притом только немногие присоединились к свободным торговцам — большинство предпочло заработать, сколько нужно для оплаты дороги, и убраться с Арракиса.

— Но ты остался.

— Я остался.

— Потому что здесь Раббан, — утвердительно сказал Пауль.

— Я решил, что у меня не осталось ничего, кроме мести, — проговорил Гурни.

Необычно звучащий отрывистый крик раздался с вершины скалы. Гурни взглянул наверх и увидел фримена, размахивающего шейным платком.

— Податель идет, — сказал Пауль. Он поднялся на одну из скал — Гурни шел за ним; — повернулся к юго-востоку. На полпути к горизонту двигался продолговатый холм — червь. За ним над песком поднимались облака пыли. Гигант шел через дюны прямо к скалам.

— Довольно большой, — заметил Пауль. Фабрика-краулер внизу, лязгая, развернулась на гусеницах, словно огромный жук, поползла в скалы.

— Жаль, грузолет сохранить не удалось, — вздохнул Пауль.

Гурни посмотрел на него, перевел взгляд назад», где дымились обломки сбитых фрименскими ракетами топтеров и грузолета. Он вдруг с болью подумал о погибших людях — своих людях — и сказал:

— Отец твой сильнее сожалел бы о том, что не смог спасти людей.

Пауль жестко взглянул на него — и опустил глаза. Спустя несколько секундной произнес;

— Да, Гурни. Они были твоими товарищами. Я понимаю. Но пойми и ты — для нас это были нарушители границ наших владений и чужаки, которые могли бы увидеть лишнее.

— Я это понимаю достаточно хорошо, — вздохнул Гурни. — Но теперь мне интересно посмотреть, что же такого лишнего мы могли бы тут увидеть

Пауль поднял глаза и увидел хорошо памятную ему усмешку, напоминавшую волчий оскал, натянувшую кривой лиловый шрам на челюсти…

Гурни кивком указал на пустыню под ними. Повсюду видны были фримены, занятые какими-то своими делами. Как ни странно, никто не казался обеспокоенным приближением червя.

С дюн за полосой присыпанного меланжей песка, послужившего приманкой для контрабандистов, раздался ритмичный стук. Казалось, он отдается в ногах, передаваясь по земле. Гурни увидел, что фримены мгновенно рассыпались по песку вдоль пути, которым шло к скалам чудовище.

Червь скользил словно гигантская песчаная рыба. Он поднимался над песками и вновь уходил под сыпучие волны; кольца его перекатывались, огромное тело струилось. А в следующий миг Гурни, стоя на своей скале, увидел и то, как фримены ловят червя: крюковой ловко прыгнул вперед, гигант повернул, а затем весь отряд забрался наверх по его крутым, поблескивающим чешуей бокам.

— Вот, например, одна из тех вещей, которые вы не должны были видеть, — заметил Пауль.

— Ходили, конечно, слухи, легенды, — пробормотал Гурни. — Но эта штука — не из тех, в которые легко поверить с чьих-то слов, не увидев своими глазами. — Он покачал головой. — Все живущие на Арракисе страшатся этих Чудовищ, а для вас черви — верховые животные!.,

— Помнишь, как отец говорил о силе Пустыни? — спросил Пауль. — Так вот она! Вся планета — наша: и ни буря, ни зверь и ничто другое — не преграда для нас.

Для нас! — подумал Гурни. Для него «мы» — это фримены. И он говорит о себе как об одном из фрименов…

И Гурни вновь посмотрел в глаза Пауля, залитые глубокой фрименской синевой. Собственные глаза Халлека тоже тронула синева; но контрабандистам были доступны инопланетные продукты, и по глубине синей окраски можно было судить о положении контрабандиста среди вольных торговцев: чем она бледнее, тем богаче человек.

По отношению же к слишком отуземившимся контрабандистам употреблялось выражение «помечен Пряностью» — с несколько неодобрительным оттенком…

— Было время, мы не рисковали ездить на Подателе при свете дня в этих широтах, — продолжал Пауль. — Но теперь у Раббана не так много авиации, чтобы отслеживать каждое пятнышко в песках… — Он взглянул на Гурни. — И твои топтеры были для нас большой неожиданностью. Можно сказать, потрясением.

Мы… для нас…

Гурни потряс головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Ну, не столько мы для вас, сколько вы для нас, — ответил он.

— А что говорят о действиях Раббана в деревнях и впадинах? — поинтересовался Пауль.

— Ну, например, что Раббан так укрепил поселения в грабенах, что вам не удастся нанести им серьезный урон. Что им надо лишь сидеть внутри своих укреплений, пока вы не растратите все силы на бесплодные попытки атак.

— Иначе говоря, они связаны. Загнаны за свои стены?

— В то время как вы свободны в своих передвижениях.

— Разве не этому ты меня учил? — усмехнулся Пауль. — Они потеряли инициативу — ,а кто потерял инициативу, тот проиграл войну.

Гурни понимающе улыбнулся.

— Наши враги там, где я и хочу их видеть. — Пауль посмотрел на Халлека. — Ну, Гурни, присоединишься ты ко мне, чтобы нам вместе завершить эту войну?

— Присоединюсь? — изумился Халлек. — Милорд, я никогда и не покидал свою службу! Это вы… ты покинул меня… покинул одного, заставив поверить в свою смерть, И я, оказавшись один, позволил себе некоторую передышку — ждал, когда смогу продать свою жизнь за подходящую цену. За жизнь Раббана.

Пауль молчал, смущенный порывом старого друга.

К ним по камням взбежала женщина. Ее глаза, которые только и виднелись в щели между капюшоном и лицевым клапаном, метнулись от Пауля к его спутнику и обратно. Она остановилась перед юным Атрейдесом — и Гурни не мог не заметить, что стоит она чересчур близко к Паулю и держит себя так, будто имеет на него особые права.

— Чани, — представил Пауль, — это Гурни Халлек, Помнишь, я рассказывал?

Она бросила еще один взгляд на Халлека:

— Помню.

— Куда поехали наши на Подателе? — спросил Пауль.

— Никуда, просто отвели его в сторону на время, чтобы мы успели спасти оборудование.

— Ладно, тогда… — Пауль замолчал, принюхиваясь к воздуху.

— Поднимается ветер. — кивнула Чани. Со скал окликнули:

— Эй, внизу! Ветер идет!

Гурни заметил, что фримены заторопились. Чего не сумел червь, сделал ветер — спугнул их. Краулер въехал на пологий каменный склон. Перед ним вдруг открылся проход в скалах — а когда машина скрылась внутри, камни вновь сошлись так плотно, что никто и не угадал бы здесь замаскированные ворота.

— И много у вас таких тайников? — полюбопытствовал Гурни.

— Много, и еще столько, да полстолька, да четверть столька… — ответил Пауль рассеянно и обернулся к Чани. — Отыщи Корбу, скажи — Гурни предупреждает, что некоторым в команде контрабандистов верить нельзя.

Она снова посмотрела на Гурни, потом на Пауля, кивнула — и побежала вниз, прыгая с камня на камень с ловкостью газели.

— Это — твоя женщина. — Гурни не спрашивал.

— И мать моего первенца, — улыбнулся Пауль. — В Доме Атрейдес появился новый Лето.

Гурни только глаза раскрыл.

Пауль критически озирал суету вокруг. Южное небо затянуло бурой пеленой; время от времени налетали порывы ветра, закручивая пыльные карусели вокруг людей.

— Застегнись, — бросил Пауль, надевая маску и затягивая капюшон.

Гурни подчинился. Отличная все-таки вещь — эти фильтры… Через маску голос Пауля звучал глухо:

— Так кому из своих людей ты не доверяешь, Гурни?

— Да есть у меня там новички, — ответил Халлек. — Инопланетники… — Он на минуту замолчал, осознав вдруг, как легко назвал он их этим словом — «инопланетники».

— Ну-ну? — подбодрил Пауль.

— …Так вот, это не обычные искатели удачи, какие приходят к нам, — сказал Халлек. — Какие-то слишком… жесткие. Крепкие. Злые.

— Харконненские шпионы? — предположил Пауль.

— Нет, милорд. Я думаю, не на Харконненов они работают. По-моему, это люди Императора. Салусой Секундус от них несет, вот что…

Пауль метнул, на него острый взгляд:

— Сардаукары?

Гурни пожал плечами:

— Возможно. Впрочем, они хорошо замаскированы. Пауль кивнул. Как, однако, легко Гурни стал прежним верным вассалом Дома Атрейдес!.. Хотя нет… не совсем прежним. Арракис и его обломал.

Два фримена в затянутых капюшонах появились из-за разбитой скалы, стали подниматься по склону. Один из них нес на плече большой сверток.

— Где сейчас мои люди? — спросил Халлек.

— В безопасности, прямо под нами, — ответил Пауль. — Тут у нас пещера, называется Птичья. После бури решим, что с ними делать.

Сверху позвали:

— Муад'Диб!

Пауль повернулся на голос и увидел, что фримен-караульный машет рукой, подзывая его.

Гурни, изменившись в лице, уставился на Пауля:

— Так это ты — Муад'Диб?! Это ты — «неуловимый ветер песков»?!

— Ну да, так меня называют фримены, — подтвердил Пауль.

Гурни отвернулся. Его охватили недобрые предчувствия. Половина его людей легла в песках, остальные взяты в плен. До подозрительных новичков ему дела нет — но там есть и неплохие люди, даже друзья. Он чувствовал ответственность за них. «После бури решим, что с ними делать…» Пауль так и сказал. То есть Муад'Диб. Гурни вспомнил, что рассказывали про Муад'Диба, про этого их Лисан аль-Гаиба… велел заживо содрать кожу с захваченного харконненского офицера и натянуть ее на барабан… его окружают бойцы-смертники, федайкины, бросающиеся в бой с Песней Смерти на устах…

…которого зовут просто «Он»…

Два фримена поднялись наконец к ним и легко вскочили на уступ рядом с Паулем. Один из них, с совсем темным лицом, доложил:

— Все в порядке, Муад'Диб. Нам теперь тоже лучше спуститься в пещеру.

— Хорошо.

Гурни обратил внимание на тон темнолицего. Это был полуприказ-полупросьба. Видимо, это — Стилгар, еще один герой новых фрименских легенд.

Пауль взглянул на. сверток в руках второго фримена:

— Что здесь, Корба?

Вместо него ответил Стилгар:

— Мы нашли это в краулере. На нем инициалы твоего друга, а внутри него — балисет. А ты не раз рассказывал, какой искусный музыкант твой Гурни Халлек.

Гурни изучал лицо Стилгара, примечая бороду, немного выбившуюся из-под маски, ястребиный взгляд, тонкий нос.

— Твой товарищ умеет думать, мой господин… Спасибо, Стилгар.

Стилгар кивнул Корбе — тот передал сверток Халлеку — и сказал:

— Благодари своего господина герцога. Мы принимаем тебя только потому, что он за тебя.

Гурни принял сверток. Жесткие нотки в словах Стилгара озадачили его. Фримен вел себя почти вызывающе. Ревность? В самом деле, вот явился некий Гурни Халлек, знавший Пауля еще до Арракиса. В круг тех, старых, друзей Стилгару уже не войти никогда.

— Я хотел бы, чтобы вы двое стали друзьями, — произнес Пауль.

— Имя фримена Стилгара славится широко, — поклонился Гурни. — Почту за честь иметь среди друзей всякого, кто несет гибель Харконненам.

— Пожмешь ли ты руку моему другу Гурни Халлеку, Стилгар? — спросил Пауль.

Стилгар медленно протянул руку, стиснул мозолистую от рукояти меча ладонь Гурни.

— Немногие не знают имени Гурни Халлека, — улыбнулся он и отпустил руку. Затем обернулся к Паулю: — Сейчас ударит буря.

Главная Страница