Уровень первый. Правовое пространство мира.

Существует единое пространство мира, о котором, если перефразировать слова Апостола Павла можно сказать: в нем нет права иудейского и права эллинского, права американского и российского, права исламского и индуистского, и права китайского, но есть единое право с едиными историческими корнями одной общей судьбой и общей целью, едиными ценностями и общими инструментами регулирования и отношений между людьми. Оно действует, обретая форму идей, ценностей, принципов, которые присущи во все времена всем правовым системам без исключения. Необходимо изучать их, определять формы их влияния на национальные правовые в разрезе не только законодательных, иных нормативных актов, но и практики их применения, поскольку отвергнутое законодателем идеи, ценности, принципы правового пространства мира находят воплощение в иных измерениях – в правовом сознании, правовых обычаях и традициях. Изучение этих процессов – одна из главнейших задач сравнительного правоведения.

Впервые, такую задачу сформулировал Р. Салейл в 1900 г. На Первом конгрессе сравнительного права. 60 лет спустя эти идеи развил японский ученый К. Танако, обосновав теорию всемирного права. По мнению Р. Салейла, всемирное право необходимо было создать усилиями правоведов-компаративистов. Согласно концепции К. Танако, его должно было сформировать международное право.

М. Ансель[24] выделял следующие «универсальные черты права»:

1) право имеет единые исторические корни (право всех народов первоначально развивалось в поэтической форме до возникновения письменно-нормативной формы);

2) общность цели – всеобщее благо;

3) единые ценности, общее для всех правовых систем: сохранение устоев общества, поддержание мира, защита духовного наследия, обеспечение действия права;

4) единые средства правового воздействия: запрещение, дозволение, вменение в обязанность, наказание и поощрение;

5) единые основные формы права: закон, судебное решение и обычай.

2.Уровень второй. Основные правовые семьи.

Категория «правовая семья» служит для обозначения группы правовых систем, имеющих сходные юридические признаки, позволяющие говорить об относительном единстве этих систем. При изучении иностранного права и использования сравнительного метода понятие «правовая семья» дает возможность сконцентрировать внимание на определенных «моделях», представляющих определенные типы права, в которые входит более или менее значительное количество этих систем. Терминологическое обозначение этих групп различно. Например, французский ученый Р. Давид использует термин «семья правовых систем»; К. Цвайгерт, К.Г. Эберт – «правовые круги»; С.С. Алексеев – «структурная общность». Термин «правовая семья» наиболее распространен в отечественной и зарубежной литературе.

Под правовой семьей в научной и учебной литературе понимается совокупность национальных правовых систем, объединенных общностью исторического формирования, структуры, источников, ведущих отраслей и правовых институтов, правоприменения, понятийно-категориального аппарата и юридической науки[25].

Распространенные в компаративистике словосочетания «правовая семья», «семья систем права», «правовая система» - это не понятия, а всего лишь условные названия для обозначения соответствующих групп правовых феноменов. Еще Р. Давид в своем труде «Основные системы современности» указывал, что «понятию «правовая семья» не соответствует какая-либо биологическая реальность; оно используется лишь в дидактических целях, чтобы выявить сходство и различия систем действующего права»[26].

В современных условиях особое значение приобретает вопрос о классификации правовых систем современности. Необходимость и важность классификации вызывается следующим. Во-первых, в ХХ веке число национальных правовых систем увеличилось почти втрое; с разрушением колониальной системы возникли и развиваются правовые системы освободившихся стран; а с разрушением социалистической политической системы на правовой карте мира появляются новые правовые системы. Во-вторых, сугубо научными познавательными причинами. Так как «глубокое и разностороннее познание правовой картины мира требует не только ее общего рассмотрения, но и изучения ее с точки зрения особенного»[27]. В-третьих, исключительно практическими целями – гармонизации действующего законодательства и совершенствования национально-правовых систем.

Сложность правовой классификации не только в бесконечном многообразии национальных правовых систем, но и в том, что неравномерность социального и исторического развития обусловливает возможность на одном синхронном срезе разных стадий правового развития.

Проблема классификации правовых систем в западной компаративистике[28] имеет давнюю историю (более 100 лет), в нашей же литературе к этому вопросу обратились сравнительно недавно[29] (в последние десятилетия) и интерес к нему заметно возрастает. В поисках развернутой классификации основных правовых систем западные исследователи выделяли самые различные критерии, начиная с этических, расовых, географических, религиозных и кончая «правовой техникой» и «стилем права». Как заметил французский компаративист Р. Родьер, «классификаций существует почти столько же, сколько и компаративистов»[30].

Наиболее известным представителем второго направления является К. Цвайгерт. К. Цвайгертом и Г. Котцем в книге «Введение в правовое сравнение в частном праве», вышедшей в 1971 г., в основу классификации правовых систем положен критерий «правового стиля». «Правовой стиль» складывается, по мнению авторов, из пяти факторов: происхождения и эволюции правовой системы, своеобразия юридического мышления, специфических правовых институтов, природы источников права и способов их толкования, идеологических факторов. На этой основе различаются следующие «правовые круги»: романский, германский, скандинавский, англо-американский, социалистический, право ислама, индусское право[31].

В отличие от представителей западной компаративистики юридическая наука восточных стран Европы и отечественные исследователи советского периода в методологическом плане основным критерием глобальной типологии считали принадлежность любой правовой системы к определенному историческому типу государства, а исторический тип государства и права соответствует определенной общественно-экономической формации. Так, например, известный правовед советского периода Л.С. Явич отмечал, что «принципиальное деление правовых систем на соответствующие исторические типы (рабовладельческий, феодальный и буржуазный) относится к классово развитым обществам антагонистических формаций, которые полностью сложились[32]. Другой отечественный исследователь А.Х. Саидов также настаивал на необходимости учитывать марксистско-ленинскую типологию права, в основе которой лежит критерий общественно-экономической формации: «только единство глобальной марксистско-ленинской типологии и внутритиповой классификации правовых систем дает возможность составить целостное представление о правовой карте мира»[33].

А.Х. Саидов выделял внутри буржуазного типа права три взаимосвязанные группы критериев: во-первых, история правовых систем; во-вторых, система источников права; в-третьих, структура правовой системы: ведущие правовые институты и отрасли права. Исходя из этих взаимосвязанных критериев, он выделял следующие правовые семьи: романо-германскую, скандинавскую, латиноамериканскую, правовую семью общего права, мусульманскую, индусскую правовые семьи, семью обычного права и дальневосточную правовую семью, семью социалистического права[34].

В более поздних работах А.Х. Саидов предлагает глобальную типологию правовых семей, основанную на социально-экономических критериях, и внутритиповую их классификацию, построенную на юридических критериях[35]. В философском плане правовая типология рассматривается им как единство общего (исторический тип права), особенного (правовые семьи) и единичного (конкретные национальные правовые системы). По мнению А.Х. Саидова, «глобальная типология – это прерогатива общей теории государства и права, а классификация – это прерогатива сравнительного правоведения»[36]. Два этих вида не должны противопоставляться. Они характеризуются взаимосвязью, взаимообусловленностью, взаимодополнением. А.Х. Саидов утверждает, что «глобальная типология выполняет роль методологической основы для классификации»[37]. Классификация невозможна без учета ее взаимосвязи с особенностями глобальной типологии и наоборот. Правовая карта мира, по мнению А.Х. Саидова, сегодня включает семьи общего права, романо-германского права, скандинавского права, латиноамериканского права, социалистического права, а также права развивающихся стран. Необходимо отметить, что своими работами[38] А.Х. Саидов обеспечил преемственность сравнительного правоведения советского периода и заложил основу для развития современной отечественной компаративистики.

Схожие критерии классификации правовых семей мы встречаем у В.Н. Синюкова[39]: общность источников, структуры права и исторического пути его формирования. В соответствии с этими критериями он выделяет следующие семьи: общего права; романо-германскую; обычно-традиционную; мусульманскую; индусскую; славянскую. В рамках той или иной правовой семьи возможны, по его словам, более дробные элементы, представленные определенной группой правовых систем. Так, внутри романо-германской правовой семьи он выделяет группу романского права и группу германского права. Внутри англосаксонской правовой семьи различает английскую правовую систему, правовую систему США и право бывших англоязычных колоний Великобритании. Славянская правовая семья включает группу российского права и западнославянского права.

Примечательно, что право латиноамериканских стран В.Н. Синюков включает в группу романского права в рамках романо-германской правовой семьи, тогда как А.Х. Саидов считает возможным рассмотрение правовых систем латиноамериканских стран в качестве особой правовой семьи в силу «сходства экономического уровня развития, незавершенности формационного развития общества и, наконец, общность исторического возникновения этих стран»[40]. Автор выявляет их важнейшую особенность: существование и переплетение элементов различных правовых систем: чисто обычного права, колониального и постколониального.

В современной отечественной литературе выдвигается и такой критерий классификации национальных правовых систем, как «уровень правовой развитости». Отождествляя «право» и «правовую систему» (а, по сути, отрицая существование последней как реальность), В.С. Нерсесянц утверждает, что «критерий уровня (и меры) правовой развитости национальных систем позитивного права имеет существенное значение и для характеристики отдельных национальных систем права, и для их классификации в правовые группы («семьи») различной степени развитости (на основе данной шкалы показателей правового развития)»[41]. Под степенью правовой развитости автор понимает «степень и меру» наличия и выражения единых, общеправовых начал и положений в позитивном праве той или иной страны и классифицирует национальные правовые системы следующим образом:

- национальные системы права с наиболее высоким уровнем правовой развитости (страны Западной Европы, США, Канада, Австралия и др.);

- среднеразвитые (Латинская Америка, Восточная Европа, Индия, Япония, Южная Корея, Сингапур);

- слаборазвитые (государства Черной Африки и Азии)[42].

На наш взгляд, данный критерий и классификация не имеет под собой каких-либо устоявшихся признаков, а носит скорее оценочный характер. Известно, что эффективность права не всегда зависит от степени развитости форм права (обычай, традиции, решение судьи в некоторых национально-правовых системах сильнее государственно-правового установления).

Во-вторых, эффективность правового регулирования (что, по нашему мнению, является критерием развитости права) часто достигается за счет других компонентов правовой системы: правосознания (юридического мировосприятия) и правоотношений (правовой деятельности).

Обращая внимание на правильность выбора критериев для создания классификации правовых систем, известный отечественный юрист М.Н. Марченко указывает, что для того, чтобы критерии классификации оказались состоятельными, они должны отвечать определенным требованиям. Во-первых, в основе своей иметь постоянные, фундаментальные, а не временные и случайные факторы; во-вторых, быть наиболее определенными признаками-критериями; в-третьих, иметь устоявшийся объективный характер; в-четвертых, в случаях, когда за основу классификации берется не один, а несколько признаков-критериев, то один из них непременно должен быть основным, доминирующим[43]. «В отечественной и зарубежной сравнительно-правовой литературе, - замечает М.Н. Марченко, - данные требования далеко не всегда учитываются. В результате этого при определении конкретных видов критериев нет общности мнений»[44].

Отмечая множественность подходов к определению критериев классификации правовых семей, М.Н. Марченко считает «невозможным и ненужным сведение их к общему знаменателю»[45]. Автор утверждает, что «нет и не может быть законченной правовой или любой иной классификации и что любая выделяющаяся при этом правовая семья с неизбежностью будет иметь относительный характер»[46].

В принципе с таким подходом к критериям классификации правовых семей можно согласиться.

3.Уровень третий. Группы и сообщества правовых систем.

В рамках многих семей выделяются группы правовых систем, которые объединяются общими национальными и историческими корнями, едиными целями, структурно-функциональными и стилевыми особенностями права.

Так, в семье христианской традиции права можно выделить группы романо-германского или континентального права, англо-саксонского или общего права, скандинавского, латиноамериканского и славянского права.

В рамках общего права можно выделить правовое сообщество государств Британского Содружества, а в нем – более узкие сообщества Австралии и Новой Зеландии, а также государств Карибского бассейна. В славянском праве обособленно предстают правовые системы западнославянских, восточнославянских и южнославянских государств.

Столь же неоднородной предстает семья исламской традиции права. В ней отчетливо различаются правовые системы суннитской (Египет, Сирия, Иордания и т.д.) и шиитской (Иран, Йемен) традиций права, а в их рамках обособленные правовые сообщества, формировавшиеся под воздействием различных доктринальных течений и школ.

В буддийской традиции права – два основных течения: тхеравада и махаяна. Тхеравада («Учение старейших») господствует в Шри-Ланке и в государствах Юго-Восточной Азии – Камбодже, Лаосе, Мьянме, Таиланде. Махаяна («Великая колесница») преобладает в тибетских государствах – Бутане и Непале.

Многообразна семья языческих традиций права сохраняющихся, главным образом, в государствах Тропической Африки.

Деление на сообщества характерно и для семьи бездуховной традиции права, включающей право социалистических, национал-социалистических (фашистских), иных тоталитарных государств.

Остальные семьи правовых систем в основном действуют в границах тех государств, в которых они изначально появились: индуистская – в Индии, конфуцианская – в Китае, синтоистская – в Японии, иудейская – в Израиле.

Отнесение национальной правовой системы к той или иной группе или сообществу зависит от того, какой из факторов либо совокупность факторов преобладает:

· влияние древнеримского права;

· воздействие национального духа (язык, стереотип мышления, обычаи и традиции).

Они, по словам, Ф. Савиньи, формируют «истинное право» - море, берегами которого являются писаные законы.[47]

4.Уровень четвертый. Формирующиеся правовые сообщества исистемы.

В последние десятилетия формируются новые сообщества и системы в силу следующих обстоятельств:

· по законам диалектики о переходе количественных изменений в качественные (рост численности населения иного вероисповедания может привести к трансформации правовой системы и ее переходу в другую систему права. Например, Ливан);

· насильственно – в результате военной экспансии, как это было в период многих религиозных и иных войн;

· под влиянием процессов региональной интеграции. Например, Европейский Союз. В настоящее время он объединяет 27 государств Западной и Центральной Европы, сочетая в себе признаки как международного, так и государственного образования. Сходным образом моет пойти развитие в Центральной Америке, в Африке, арабских государствах, Содружестве Независимых Государств.

В марте 2005 г. Начался новый этап в развитии Лиги Арабских Государств. Были поставлены задачи формирования общего рынка, парламента, иных учреждений, объединяющих усилия 22 арабских стран.

Процессы региональной интеграции оказывают мощное влияние на национально-правовые системы. При этом отметим, что конституции не только отражают, но и нередко, как в Латинской Америке, опережают достигнутый уровень региональной интеграции. Так, например, Конституция Бразилии 1988 г. провозглашает, что Бразилия стремится к экономической, политической, социальной и культурной интеграции народов Латинской Америки с целью формирования латиноамериканского сообщества наций (Статья 4).

5.Уровень пятый. Национальные правовые системы.

Национальные правовые системы формируются в пределах каждого государства. Основное внимание на этом уровне обращено на историю формирования источники и отрасли национального права, основные тенденции его развития. Значительно реже исследуются вопросы правовой идеологии и правового сознания, правоприменительной практики, юридической профессии.

Практически не затрагивается исследование такого вопроса как факторы внешнего воздействия и внутреннего развития национально правовых систем.

Факторы внешнего воздействия.

В сравнительно-правовых исследованиях необходимо учитывать факторы взаимовлияния национальных правовых систем. Модели правового регулирования, законодательные акты, нормы права государств, доминирующих в экономике и внешней политике часто служит образцом для других государств. Вместе с тем, и они находятся под влиянием других правовых систем, в том числе тех, которые сложились под их воздействием.

Так, право бывших колоний Великобритании – США, Канады, Австралии, Новой Зеландии, островных государств Карибского бассейна – формировалось в основном в русле английских традиций общего права.

Право большей части государств Латинской Америки и сейчас сохраняет тесную связь с испанским правом. А право государств постсоветского пространства – с теми традициями, которые складывались во времена имперской России и Советского Союза.

Факторы внутреннего развития.

Основной инструмент развития права во всех странах, в том числе в странах общего права, – это закон. Поэтому в компаративистских исследованиях особое внимание обращается на существующие ограничения законотворческой деятельности.

Конституции устанавливают границы действия законов, разграничивая функции между законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти и закрепляя гарантии демократических прав и свобод. При этом проявляется следующая закономерность: чем подробнее в конституциях регламентируются социально-экономические и политические отношения, тем более узким становится поле регулирования в рамках закона.

Во всех правовых системах существенное место занимают «функциональные» обычаи, которые сложились в определенных сферах деятельности либо профессиях.

На протяжении пяти столетий законодательство вытесняло «функциональные» обычаи из правовой жизни. Но в последние десятилетия, государство не только признают существующие обычаи, но и призывают профессиональные сообщества осуществлять самостоятельное регулирование соответствующих сфер деятельности, принимая собственные акты. Наиболее широко эта тенденция проявилась в банковском и страховом деле, строительстве, в отраслях высокотехнологичных производств.

ror.deutsch-service.ru law.mfk-millenium.ru referatsvo.nugaspb.ru tai.deutsch-service.ru Главная Страница