Педагогика - Жизненные позиции ребенка

Дисфункции личности

Все люди отличаются друг от друга, все обладают раз­личными, уникальными личностями и, соответственно, у всех Родитель, Взрослый и Дитя отличаются друг от друга. Однако личностные различия могут быть не только на уровне содержания, но и функционирования эго-состояний.

При пересечении Родителя и Взрослого возникает кон­таминация, когда непроверенные данные Родителя вос­принимаются Взрослым как абсолютно верные. В этом слу­чае возникают предубеждения и предрассудки: представи­тели южных народов более энергичны, нежели северных; наша косметика - самая лучшая; женщины не так умны, как мужчины и т.п.

Даже если предоставить людям с контаминированным Взрослым информацию, противоречащую их предрассуд­кам, они все равно ей не поверят. Контаминация - основа стирания и искажения.

Пересечение Взрослого и Дитя дает заблуждение, яв­ляющееся непроверенным отношением, перенесенным из раннего детства в настоящее. Заблуждения проявляются в виде иллюзий и галлюцинаций.

В основе иллюзий лежит детский страх, а Взрослый позволяет найти ему «рациональное» объяснение. Ребенок, которого часто били, может бояться любого косо брошен­ного взгляда. В зрелом возрасте он может создать логичес­кое объяснение тому, что сосед, вечно хмурый и косо на него смотрящий, задумал его убить - ведь не может он просто так на него смотреть! Иллюзии тоже невозможно разрушить простым «раскрытием глаз».

Галлюцинации возникают в результате сильного внеш­него воздействия на ребенка, чрезмерного унижения, отвергания, критики. Потрясение, записанное в Дитя, настолько сильно, что ребенок может переживать это событие, даже когда реального раздражителя уже нет. Анализируя содер­жание галлюцинаций, мы всегда встретим угрозы, критику, насилие. Достаточно малейшего намека на травмирующую ситуацию, и она автоматически переживается вновь.

Существует еще одно функциональное расстройство лич­ности - исключение. Оно проявляется в стереотипизированном, полностью предсказуемом поведении, которое стойко проявляется в ответ на любую угрозу. Какой бы ни была напряженная ситуация, какие бы проблемы в ней ни подни­мались, человек всегда реагирует только одним способом.

Результатом такого защитного исключения будут ригидный Родитель, ригидный Взрослый и ригидное Дитя. При этом Ригидный Родитель может «выключать», блокиро­вать Дитя, а Ригидное Дитя ~ выключать Родителя.

Ярким примером такого исключения может быть неспо­собность играть у человека, чрезмерно озабоченного свои­ми рабочими проблемами. Это исключение выглядит как контаминация Родителя с Взрослым при блокированном Дитяти.

Подобный человек всегда думает только о работе и - всегда опаздывает. Он требует от всех окружающих тща­тельного выполнения их обязанностей, очень не любит, когда кто-либо из членов семьи позволяет себе отдохнуть или, не дай боже, пойти на вечеринку либо в турпоход. «Ты должен всегда сперва сделать уроки и лишь потом идти гулять!». Человек с такой структурой личности и родителей тоже имел озабоченных, серьезных, строгих. В конце концов он обнаружил, что они просто не переносят, когда он ведет себя «по-детски» - шумит, играет, веселится, проказнича­ет. Каждый раз, ведя себя подобным образом, он был наказан: его либо шлепали, либо холодно с ним обра­щались. И он понял, что заслужить одобрение родителей можно одним способом - стать «серьезным», выполнять все, что ему прикажут. Он старался, согласно требованиям старших, скорее «подрасти», и начисто выключил в своем поведении Дитя. В результате вырос большой конформист.

Но и конформность не приносит ему удовлетворения. Ему вообще трудно получить удовлетворение, поскольку этот опыт записывается в Дитя, а его дитя было рано бло­кировано и там нет чувства счастья.

Тем не менее, это совсем не безнадежный случай. Ко­нечно, невозможно переделать Родителя и построить заново Дитя. Но если активно развивается Взрослый, он может в конце концов придти к осознанию своей нерадостной жизни и нерадостной жизни его родственников и окружающих. Взрослый может рационально убедить себя в ценности оп­ределенных детских форм поведения и уговорить опять-таки себя пойти вместе с семьей в кино или поход, когда белье не стирано, отчет не закончен, еда не приготовлена, авто­мобиль поломан, тетради не проверены. Возможно, при этом он получит меньше радости от жизни, нежели человек с неблокированным Дитятей, но у него есть шанс получить удовлетворение от наблюдения радости окружающих его людей.

Возможен и другой вариант ис­ключения, гораздо более трудный в общежитии. При этом Дитя контаминировано со Взрослым, а Ро­дитель - блокирован.

Такая структура личности об­разуется у ребенка, которому судь­ба уготовила жить с жестокими, черствыми родителями, непомер­но наказывающими его за каждый поступок и крайне редко (если не никогда) ласкающими его. Резуль­татом такого воспитания является исключение, заблокирование Ро­дителя как следствие неприятия реальных родителей и смена жизненного отношения на «Я - хороший, Ты ~ плохой». Как мы уже говорили ранее, это психопатическая позиция или моралепатия. Вместе с «плохим» в Родителе исключается все «хорошее», что там обычно содержится. Человек становится полностью де­зориентирован в социальной жизни с точки зрения норм и правил общежития, его поведением управляют желания Дитя, которые реализует Взрослый. При этом интересы и жела­ния других людей обычно в расчет не принимаются.

Основная проблема, которой занят компьютер Взросло­го - не быть пойманным. Что бы ты ни делал - неважно, только бы тебя не поймали на месте преступления. В край­нем проявлении - криминальное поведение, вплоть до спо­собности совершить убийство. Впрочем, и психологическое «выключение» Родителя имеет нелегкие последствия д^\я человека, ведь если его никогда не любили, он не сможет сам любить кого-либо и быть любимым.

Внешнее проявление исключенного Родителя - отсутст­вие смущения, стыда, вины, угрызений совести. Хотя эти чувства и «расположены» в Дитяте, тем не менее, вызыва­ются они Родителем. Если человек совершает проступок и при этом не проявляет ни малейшего раскаяния - это до­статочно значимый симптом, чтобы предположить в нем коричневую лягушку.

Как мы уже говорили, воспитание и перевоспитание лю­дей с исключенным Родителем очень затруднено, посколь­ку такой человек тотально не доверяет информации, полу­ченной от других людей, которые все без исключения яв­ляются «плохими». Следовательно, и все их правила и нормы - только для таких же дураков, каковыми они сами и являются. Умный же, «истинно» свободный человек сто­ит над нормами. Дети - коричневые лягушки являются самой сложной проблемой для педагогов, поскольку разре­шить ее они практически не могут. Это тяжелая психиатри­ческая работа.

Впрочем, положение коричневой лягушки все-таки не столь уж мрачно или, скажем, не до конца безнадежно. Ведь вее структуре личности есть Взрослый. Конечно, восстановить Родителя невозможно - возраст уже не тот. Однако неко­торые его функции, как раз те, которые делают взаимодей­ствие с таким человеком социально приемлемым, может брать на себя Взрослый. Задача определения норм обще­жития и руководство поведением в соответствии с ними вполне по силе этой личностной инстанции. Таким образом, тяжелое детство может вызвать сочувствие й сопережива­ние, но отнюдь не является индульгенцией преступнику. Ко­ричневая лягушка знает, что она нарушает нормы, она про­сто не желает с ними считаться.

Следующий вариант исключения ~ блокированный Взрослый.

Человек с такой структурой личности - психотик. Вслед­ствие того, что его Взрослый выключен, не функциониру­ет, у него потеряна связь с реальностью. Поведением руко­водят Родитель и Дитя, то есть все проблемы, возникаю­щие у человека в возрасте более пяти лет, он решает спосо­бами, которые были адаптивны для раннего детства. При этом следует учитывать, что эти способы были эффективны только для взаимодействия под руководством значимых стар­ших, которые в новой ситуации отсутствуют.

В принципе, подобную личность можно переструктуриро­вать, поскольку Взрослый - это инстанция, которая раз­вивается всю жизнь, однако такими процедурами занима­ются специалисты.

Люди с исключенными Родителем, Дитятей, Взрос­лым, ведут себя достаточно стереотипно и предсказуемо, их чувства тоже постоянны. Однако существуют личност­ные структуры, в которых исключение той или иной ин­станции носит не перманентный, а временный характер, при этом возникает оно спорадически. Такая структура личнос­ти характерна для людей с маниакально-депрессивными чер­тами.

В обычное время у них функционируют все личностные инстанции, но внезапно Взрослый выключается, и бразды правления берет Дитя. Происходит резкое изменение на­строения вплоть до эйфорического. Человек излучает энер­гию, он разговорчив, агрессивен, коммуникабелен. Он пере­скакивает с темы на тему, с дела на дело, с предмета на предмет. Он ведет себя иногда очень рискованно. Он чув­ствует себя прекрасно, но, поскольку Взрослый выключен, его поведение нереалистично. Проходит время, и он успо­каивается, Взрослый берет верх, и такой человек опять ничем не отличается от других.

Еще через некий период он вдруг впадает в глубочайшую депрессию, когда ему не хочется жить, когда все валится у него из рук, когда все его дела и человеческие связи кажут­ся ему бессмысленными и не имеющими значения. Взрос­лый опять выключается и опять торжествует мрачное Дитя. Однако проходит время, и такой человек возвращается к нормальному состоянию.

Особенностью маниакально-депрессивного поведения является полная непредсказуемость смены фаз. Чувства, возникающие в этих фазах, записаны в Дитя и являются ответом на записи, содержащиеся в Родителе. Взрослый в этом диалоге не участвует. Маниакальная фаза происходит при поощрении Родителем поведения Дитя, а депрессив­ная - когда Родитель Дитя наказывает.

Возникает подобная стратегия поведения в далеком дет­стве у младенцев в возрасте до двух лет, если у них непред­сказуемые родители. Поведение значимых взрослых и их отношение к ребенку подчас очень противоречиво. Его мо­гут наказать сегодня за то, за что вчера хвалили и поощря­ли. О нем могут просто забыть. Вчера мама ласкала и целовала его до потери пульса, сегодня она не замечает его, а завтра поколотит. Послезавтра же она опять будет его любить. Причин поведения мамы много - алкоголизм и наркомания, психозы, неустойчивая социально-экономичес­кая обстановка в обществе. Но, независимо от причины, Взрослый ребенка, недостаточно развитый в этом возрас­те, не может объяснить такой перемены настроений и он вообще отказывается делать это. Однако при этом проис­ходит генерализация и Взрослый начинает делать ошибки в установлении причинно-следственных связей вообще. Един­ственный вывод, на который он способен - это изменение настроения родителей в зависимости от времени. Получает­ся как по библейской формуле о времени разбрасывать камни и их собирать. Надо только подождать, и все опять будет как надо, правда, неизвестно насколько. Если же все хоро­шо, то радоваться особенно нечему, наверняка известно, что через некоторое время все изменится и станет плохо.

Такой человек никогда не знает, чего ждать от окружаю­щих. У него формируется жизненное отношение «Я-пло­хой, а вот какой ты ~ вопрос». При этом, как бы ни доказывал другой, что он «хороший», ему никогда не пове­рят. Однако, независимо от качества взаимоотношений с окружающими, внутри человека с подобной личностной струк­турой работают часы «сумасшедшего шляпника», которые в непредсказуемое время отбивает хорошее либо плохое на­строение: просто так должно быть, ведь точно так было и в детстве - хорошо, плохо, нормально. Неизвестно, почему, и неизвестно, надолго ли, но такие смены настроения и отношения окружающих и к окружающим также законо­мерны, как смена времен года. Люди с такими личностны­ми расстройствами, в принципе, поддаются коррекции, но, опять-таки, это дело специалистов.

Смены настроений и переход из одного эго-состояния в другое возможны и у «нормальных» людей, и мы все делаем это достаточно часто - вспомните, какие настроения вас охватывают, когда вы перебираете старые фотографии, либо «праведный гнев», которому вы предаетесь, слушая иные сообщения средств массовой информации. Однако все наши перемещения из одной личностной инстанции в другую на­ходятся под «незримым» контролем Взрослого, наблюдаю­щего за соответствием поведения реальной ситуации.

Наконец, рассмотрим личность, получившую в русском языке наименование «серой мышки». Это мягкий, нена­вязчивый, спокойный, забитый, застенчивый человек, на приход которого не обращают внимание и уход которого не замечают. Записи в его Родителе и Дитя столь скучны, незначительны, малоинформативны и, главное, малоэмоци­ональны, что его жизнь буквально окрашена в серые тона.

Такие люди большей частью находятся в депрессии, прав­да, достаточно легко. Они просто считают, что счастье - не для них, но это их не особенно расстраивает, им просто ничего не интересно, им постоянно скучно. И родители у них были такие же - невыразительные, «простые», без особых увлечений, в жизни которых не было праздников, а работа была в тягость. Они не любили друг друга и вообще никого, в том числе ребенка, да и себя. Они никогда не наказывали его сильно, но никогда особенно и не хвалили. Они вроде бы замечали его существование, а вроде и не замечали. Они просто сосуществовали рядом с ним.

Он вырос таким же никчемным. Он никогда не достав­лял им неприятностей и в этом смысле был «хорошим» ребенком. Он не дрался, не грубил старшим. Он по мере сил учил уроки, но не слишком рьяно и «от сих до сих». Он с детства ничем не интересовался и никогда сильно ничего не хотел. Товарищи и учителя его просто не замечали. Он всегда был «серой массой». Если у него что-то не получа­лось, он никогда не пытался сделать это еще раз - «нет - ине надо, обойдусь». Он ни на кого не умел серьезно обижаться, но и никого не любил. В его жизни не было драм, но и не было веселья. Он всегда подчинялся прика­зам и никогда не испытал радости творчества. Он не на­учился играть и потому не мог хорошо учиться. Наша прак­тика показывает, что таких детей становится все больше и больше: детей, которые не умеют играть. «Скучную» лич­ность воспитывают скучные родители и закрепляют эффект своего воспитания, давая детям игрушки, которые убивают их интеллект, их Взрослого. Это игрушки, которые нельзя разобрать, которые нельзя переделать, которые выполняют одну функцию. Они обычно красивы, дороги, и часто начи­нены чем-то электрическим. Ими можно только пользо­ваться, но играть нельзя. К такому же типу игрушек отно­сится и телевизор, серьезно претендующий на роль главного «оболванивателя» детей.

Впрочем, серую мышь могут воспитать и другие родите­ли. Способ достаточно прост. Достаточно просто заметить время, когда ребенок начинает задавать свои бесчисленные «почему?» и на каждое «почему» давать предельно немуд­реный ответ, который ставит ребенка в затруднение и в еще большей степени увеличивает его незнание. Для этого го­дится любая догматическая система. При применении этого способа гарантировано выращивание ни во что серьезно не верящих и ничего не желающих детей.

Еще раз повторим, что эффективное функционирование личности возможно только в том случае, если в любой жизненной ситуации Взрослый получает информацию о ней из трех источников - Дитя, Родителя и окружающей сре­ды и на основе всей этой информации формирует решения, и чем шире эта база для принятия решений, тем эффектив­нее будет жить такой человек.

Такое личностное функционирование в наибольшей сте­пени присуще принцу и, хотя, как мы уже отмечали выше, воспитать принца нельзя, можно помочь ребенку стать прин­цем. Несомненно, значительно труднее стать принцем че­ловеку, подвергавшемуся залюбливанию либо отверганию, изолированию либо сверхзащите, нежели человеку, родите­ли которого всегда находили время для того, чтобы поиг­рать и поговорить с ним, не отмахивались от его проблем, ничего от него не утаивали и учили его принимать решения и отвечать за них и, главное, учили его любить и быть любимым. Конечно, и ему придется совершать собствен­ные, достаточно непростые усилия на пути к принцу, но он как бы «готов для старта».

Персонализация личности

Давайте теперь попробуем разобраться, что же стоит за стремлением человека удовлетворить свои межличностные потребности, почему воз­никают проблемы в этих областях, что способствует выра­ботке различного отношения к жизни. Для этого нам при­дется ввести три личностных измерения - интрапсихологическое, интерпсихологическое и метапсихологическое.

В первом измерении личность рассматривается как ин­дивидуальность, как то, что отличает ее от другого челове­ка. Здесь представлены качества личности, данные челове­ку от рождения. Это - скорость реакции, темперамент, чувствительность - острота зрения, болевая чувствитель­ность и пр., ум и т. д. Этот ряд Вы можете продолжить сами.

Во втором измерении оказываются такие черты лич­ности, которые возникают у человека в процессе его взаи­модействия, общения с другими людьми. Например, грубость. Представьте себе человека, который попал на необитаемый остров. Можем ли мы о нем сказать, что он грубый? Очевидно, нет, так как грубым человек может быть только по отношению к другому человеку, но не к себе самому. То же самое относится к таким чертам личности, как дружелюбие, общительность, конформизм, стремление к лидерству, стремление к подчинению, стремление к принадлежности к группе и т. п.

Таким образом, мы нашли, что человек может обладать такими чертами, которые возникают у него только при на­личии второго хотя бы человека. Что это означает? То, что «пространство личности» больше его физического тела, в него попадают и такие черты, которые находятся вне чело­века, а расположены как бы между людьми, в межиндивидуальном пространстве.

Наконец, третье измерение личности. Как вы считае­те, может ли человек воздействовать на других людей нетолько в непосредственном общении, на виду друг у друга, но и после этого непосредственного общения? Или более того, в пределе - возможно ли влияние личности на дру­гих людей даже после ее смерти?

О чем в данном случае идет речь? В процессе Вашего взаимодействия с любым человеком - например, когда вы в качестве родителя беседуете с педагогом своего чада, у вас складывается определенное представление об учителе, его образ. Причем не просто его зрительный образ. Вы можете на какой-то период с достаточной достоверностью прогнозировать действия данного педагога, то, что и как он будет рассказывать вам о поведении вашего ребенка и его отметках. Вы можете судить об учителе как о личности.

Теперь представим ситуацию: излагаемые учителем сооб­ражение о воспитании, о роли родителей и семьи в этом процессе настолько сильно подействовали на Вас, что изменили ваши представления о себе как родителе, об осо­бенностях ваших взаимодействий с детьми и супругом. В этом случае влияние учителя на Вас будет продолжаться и после того, как Вы уйдете из школы. Иными словами, можно говорить о воздействии «идеального образа» учителя или его «персонализации» в вас.

Все это и в еще большей степени относится к людям, с которыми вы постоянно общаетесь - к супругам, детям, родителям, коллегам. Их воздействия, приводящие к изме­нению Вашей интеллектуальной сферы, Ваших эмоций, яв­ляются их персонализацией в Вас, равно как и Вы персона­лизируетесь в них. То есть личность можно определить и со стороны тех изменений, которые человек производит в лич­ностях других людей.

Из сказанного следует важный для нас вывод: информа­ция, навыки, знания не усваиваются детьми сами по себе - они воспитываются только в комплексе с личностью родителя либо учителя. Вспомните свое школьное детст­во - различные предметы нравились вам не сами по себе, привлекали в основном не своим содержанием, а в зависи­мости от того, какой учитель их преподавал. Ребенок не раскладывает по палочкам знания у себя в голове, но персона­лизирует их как принадлежность идеального образа учителя.

Существует потребность человека в персонализацин - потребность продолжать себя в других, потреб­ность «быть личностью».

Объективно потребность в персонализации - потреб­ность себя в других, воздействия на другого путем создания у него до лговременных образов себя, стремле­ние вкладывания себя в других - может переживаться чело­веком субъективно как потребность славы, дружбы, уважения, лидерства, внимания и т. п. Эта потребность выступает в ос­новном неосознанно, преломляясь через другие нужды.

Человек персонализируется не в «бездушном пространст­ве общения душ», а в конкретной деятельности и общении, когда демонстрирует другому различные стороны своей лич­ности. Возможна ситуация, когда потребность в персоналииэапии интенсивна, но существует дефицит средств персонализации - у человека нет оригинальных мыслей, остроумия, доброты, воли и т. п. - словом, того, что называют «богатством души». Тогда, зачастую, используют кажущийся эффективный но, по сути, тупиковый путь алкогольного опьянения. Не случайно главный вопрос алкоголика «Ты меня уважаешь?» (т. е. есть ли что-нибудь от меня к тебе?). Он буквально домогается быть персонализированным в другом - авторитетным, понимаемым и принимаемым во всем блеске своих исключительных достоинств, ума и бла­городства, которые он сам в себе ощущает. Однако у окру­жающих отсутствует готовность принять этот дар алкоголика. Как можно преодолеть это препятствие? Алкоголик, для которого спиртное равноценно жизни, необычайно легко делится им с собутыльником и беспокоится, если в компании оказывается трезвый. Алкоголику необходимо снизить ба­рьер, препятствующий персонализации, а это можно сде­лать, только напоив другого и уравняв его с собой на нача­лах взаимной квазиперсонализации. Почему «квази»? По­тому, что никакого изменения личности пьяница не произ­водит - нет соответствующих средств. Способность к ин­тимному общению, внешние признаки персонализации алкоголик получает лишь в момент опьянения, но когда он трезвеет, исчезает и персонализация и все надо начинает сначала.

Таким образом, существует не только потребность в персонализации, но и способность к персонализации. Последняя имеет огромное значение, поскольку из двух партнеров человек предпочтет того, кто, при прочих равных условиях, обеспечит ему максимальную персонализацию.

Очень интересен в этом плане опыт обучения в Древней Греции. По словам Ксенофонта: «Никто не может ничему научиться у человека, который не нравится». Воспитание в Греции мыслилось как исключительно глубоко личностное общение, в котором старший должен быть наставником, идеалом младшего, который, в свою очередь, должен был испытывать чувство любви к старшему.

Для персонализации недостаточно лишь активности одного человека, необходима встречная активность другого, его готовность принять персонализацию. Эту готовность можно стимулировать. Необходимым условием персонализации яв­ляется межличностный контакт. Контакт - особая форма влияния, являющаяся симметричной - то есть, для персонализации одного человека в другом недостаточно транс­ляции первым своей индивидуальности второму, необходима также встречная небезучастность другого человека, направлен­ная на присвоение, личностное осмысливание индивидуальных особенностей первого. В контакте оба человека проявляют ак­тивность, результатам которой и является персонализация.

Для нас важно, что потребность в персонализации, пре­ломляясь в поведении человека, выступает и в области удов­летворения им межличностных потребностей, в каждой из которых он стремится персонализироваться в окружающих. При этом у него могут возникать проблемы в случае собст­венной неспособности персонализироваться в другом чело­веке, в случае неспособности другого принять эту персона­лизацию и в случае, когда человек не воспринимает призна­ки персонализации себя в другом - персонализационная слепота (сюда же, вероятно, следует отнести случаи ложной персонализации - персонализациоиной иллюзии, когда че­ловеку мнится, что он персонализировался в другом, хотя на самом деле этого нет).

Мы можем сказать, что персонализации образует еще один, кроме культурной и социальной, тип связи между людьми, который отличает человеческое общество от лю­бого другого животного общества. Представьте себе незри­мую и зачастую неосознаваемую сеть, пронизывающую со­циум-личностную связь. Здесь и запечатленные и продол­жающие жить в нас люди прошлых поколений, и наши современники. Мы можем говорить о персонализационном единстве общества и о том, что выпадение из этого единст­ва разрушает неповторимость личности человека.

Тогда, вероятно, становится понятным, почему самым страшным наказанием в прошлых веках считалась не смерт­ная казнь, а сословный остракизм - лишение дворянства, купеческого, мастерового и другого званий. Ведь человек обладал персоналкзационными навыками, пригодными лишь для своей среды, и насильственное перемещение его за рам­ки собственного сословия лишало его возможности персо­нализации, что, очевидно, чревато тяжелыми психическими срывами и горше смерти...

Возможно, что особые, «местные» способы персонализа­ции могут являться одной из причин ксенофобии.

Давайте теперь попробуем рассмотреть филогенез персо­нализации. Можно предположить, что на самых ранних этапах становления человеческого общества проблем, связанных с персонализацией, было совсем мало. Высокая вариативность реагирования и такая же высокая подражательность древ­него человека способствовали тому, что любые девиации поведения одного индивида делались достоянием всей груп­пы , что, с одной стороны, способствовало выживанию Хомо сапиенс, а с другой - закрепляло эту самую персонализа-цию как отличительную черту человека. Таким образом, к моменту дифференциации общества люди уже не могли жить без этой «привычки».

Усложнение общественной структуры привело к первым затруднениям с персонализацией - утратилось равенство членов группы. В племени появились вожди, шаман, воины, охотники, скотоводы, земледельцы. К этому необходимо добавить обязательную поло - возрастную дифференциацию. Жизнь стала требовать от человека выполнения различных функций в зависимости от его возраста и занимаемого поло­жения в племени, он стал играть различные социальные роли. И сразу возникла проблема выбора - чем из всего этого сложного поведенческого набора должен персонализиро­ваться человек? И тем ли персонализировался, чем хотел?

Общество стремилось унифицировать персонализацию: запечатлеться должен вождь как таковой, а не вождь осо­бенный. Общество всегда стремится к усредненности и мо­нотонности, хотя двигают общественное развитие именно выдающиеся его элементы. Обществу желательно, чтобы был просто Вождь, ну, в лучшем случае № 1, № 2, № 3 и т. п.

Точно так же должны были быть «Жрец», «Воин», «Ре­месленник», «Землепашец» и т. п. Однако так не получа­лось, члены племени персонализировались как раз своим отличием от других исполнителей тех же ролей.

Особенно ярко эта тенденция проявилась в более позднее время в номерах королей и императоров. «Номерные» пра­вители стремились завоевать особенное имя, вроде «Гроз­ный», «Львиное сердце».

Общественная жизнь усложнялась. Появились рабы и рабовладельцы, феодалы и крепостные, рабочие и капита­листы. Возникло уникальное психическое образование, ко­торое мы называем «личностью».

Личность, если можно так сказать, становилась век от века все сложнее и сложнее, все тоньше и дифференциро­ваннее (желающие подробно ознакомиться с этим процес­сом могут обратиться к трудам по исторической психоло­гии). Человек, оставаясь членом общества и живя в нем, все более от этого общества обособлялся, становился более свободным, самостоятельным, самодеятельным, ибо только так он мог выжить в этом новом сложном мире.

Однако полученная свобода несла не только радости. Общество уже не могло гарантировать статусную персонализацию. Теперь мало быть вождем, князем, бизнесменом, президентом, чтобы наверняка запечатлеться в других лю­дях. Нужна личностность.

Конечно, общество прилагало все усилия, чтобы облег­чить своим членам взаимную персонализацию. Создавались и развивались специальные стереотипизированные формы взаимодействия, призванные обеспечить этот процесс. Сюда относятся уже рассмотренные нами ритуалы, времяпрепро­вождения, операции, дружба, любовь. Все они явились гени­альным изобретением. В принципе, их вполне достаточно для создания общественной персоналзационной сети, если бы...

Если бы общество состояло только из принцев и прин­цесс. Им эти способы взаимодействия позволяют персонализовываться в других людях и ощущать свою персонализованность в них, а также персонализовывать самим в себе других людей. Но общество состоит не только из принцев. В нем есть еще и лягушки. А каждая лягушка обладает каким-либо дефектом персонализации - либо сама не спо­собна к этому, либо не замечает своей персонал изо ванности, либо не персонализует других, либо подвержена иллю­зиям персонализации.

К этому стоит добавить, что, поскольку каждый из ука­занных типов взаимодействия удовлетворяет определенную межличностную потребность, то и персонализация происхо­дит именно в этой сфере - признании, приятии, контроле. А у каждой лягушки могут быть затруднения в любой, либо во всех одновременно областях, что делает #возможность персонализации лягушек очень проблематичной.

Коричневые лягушки и их серые собратья испытывают большие затруднения как в собственной персонализации, так и в персонализации в себе других людей и подвержены персонализационным слепоте и иллюзиям. Это понятно, так как любой другой человек для них - нехороший, а у него ни взять ничего нельзя, ни давать ему ничего не стоит, ведь он - никто. Зеленые лягушки могут персонализовать в себе других, поскольку другие - хорошие, но с собствен­ной персонализацией трудно, тут и персонализационная сле­пота и иллюзии.

Коричневые и серые лягушки могут различаться стра­тегией поведения при неудачной персонализации. Для пос­ледних характерен уход, отказ от дальнейших попыток, первые же пытаются навязать свою персонализацию, даже силой. В этом смысле преступление - насилие и, в крайнем слу­чае, убийство - специфические способы персонализации силой в другом человеке, поскольку только в такой экстре­мальной ситуации лягушке этого типа удается запечатлеться в другом, получить свидетельство своего существования.

Это, последнее, пожалуй, самое важное в персонали­зации - потребность повсюду оставлять свои следы, по­требность преобразовывать мир по своему образу и по­добию. Когда мы общаемся с другим человеком, он немного меняется и становится чем-то неуловимо похож на нас и только в этом случае мы получаем наибольшее удовлетво­рение от общения, говорим, что нас поняли (заметили, оце­нили, любят и т. д. ). Если нам не удалось изменить друго­го человека, сделать его похожим на нас, то мы крайне недовольны таким общением, говорим, что этот человек не понял нас, что он неинтересный (глупый, ограниченный, холодный, враждебный, нелюбящий и т. п. ). Чем больше людей нам удается сделать похожими на нас, персонализироваться в них, тем лучше мы себя чувствуем.

Для того, чтобы обеспечить себе хотя бы минимальный уровень персонализации, люди обычно женятся и заводят детей - уж в супруге и детях я наверняка смогу запечат­леться! Поэтому понятна особая эмоциональная напряжен­ность семейных отношений там, где персонализироваться чле­нам семьи не удается. Люди с повышенной потребностью в персонализации выбирают профессии, связанные с особыми возможностями оставить след, прежде всего, преподавание (а также армию, где возможность персонализации, как им кажется, связана с чином).

Таким образом, в наибольшей степени имеют возмож­ность персонализоваться в других людях и персонализировать их в себе принцы, которым для этого не требуется произво­дить каких-то специальных, особых, не связанных с их ес­тественным поведением действий.

Возможности персонализации у лягушек в значительной степени затруднены. Для этой цели им необходимо осу­ществлять специальные усилия, связанные, в основном, с «силовыми» методами, что предопределено асимметричнос­тью персонализации, сложностью персонализации в других, трудностями персонализации других в себе, невозможнос­тью ни того, ни другого и нарушениями в восприятии ре­зультатов персонализации.

Однако общество и здесь нашло средства облегчения жизни своим членам. Был изобретен особый способ стерео-типизированного взаимодействия, правда, несколько похо­жий на эрзац других отношений, позволяющий снять персонализационное напряжение у лягушек.

Этот способ в действительности не обеспечивает персо­нализацию участников, а лишь создает видимость, иллюзию персонализации, но, тем не менее, он работает и позволяет людям жить. Конечно, использующие его лягушки так и остаются лягушками и всю жизнь депривируются от ощу­щения счастья, однако и они получают временами какое-то удовольствие от контактов. Этот способ Берн назвал «иг­рами».

Игра может заменять лягушке все другие виды взаимо­действия. Игра - это извращенной способ взаимодейст­вия. Извращенный потому, что в нем все межличностные, потребности преобразуются в одну - в потребность кон­троля. И человек прибегает к силе, если хочет признания, прибегает к силе, если хочет приятия, и опять-таки, прибе­гает к силе, если хочет контроля. Независимо от вида по­требности и жизненной ситуации, игра предлагает только один - силовой - вариант решения. В этом ее ущерб­ность, но в этой же простоте - и привлекательность.

Игры. Чем заняты люди?

Анализ игр - наиболее значимая и наиболее из­вестная часть транзактного анализа. По мнению Г. Харриса, игры стали настолько популярны, что появился даже особый вид времяпровождения - об­суждение и разбор игр, в котором заняты участники и их знакомые. Вместе с тем, само по себе «знание» игр и точно поставленный «диагноз» никак не помогают в изменении поведения и обретении человеком счастья, оставаясь лишь интеллектуальным развлечением.

Первая трудность, с которой мы сталкиваемся при рас­смотрении игр - это сам используемый термин. Игры - источник несчастья, трудностей и проблем. Они не обяза­тельно включают радость и удовольствие, вернее, включа­ют их крайне редко. Даже Берн был не слишком доволен этим термином. Нам кажется, что использование вместо слова «игра» его английского эквивалента «гейм» позволяет точно понять содержание данного взаимодействия, не при­внося дополнительных значений, связанных в русском язы­ке со словом «игра».

Итак, что же такое геймы? Это в достаточной степени стереотипизированная серия взаимодействий, приводящих к заранее предсказуемому, предопределенному результату.

Геймы, в отличие от всех других видов взаимодействий - ритуалов, времяпрепровождений, операций, дружбы, любви - «нечестные» взаимодействия. Обязательными элементами каждого гейма являются ловушка, подначка, расплата.

Геймы - это серия манипуляций, то есть транзакций, которые призваны изменить поведение другого человека в нужную для инициатора транзакций сторону без учета желаний этого другого. Манипуляции обязательно двойные транзакции, при этом истинная их цель, в отличие от друж­бы и любви, остается для второго участника, против кото­рого направлена манипуляция, неизвестной.

■ незапертный автомобиль (если он вам надоел);

Социальная работа в системе образования
Глава 1: Понятие ассортимента в коммерческой деятельности.
Чему равен коэффициент эластичности для линейного алгебраического уравнения?
Принцип первый: дебаты учат многому.
Чим визначається цільова функція системи?
Емуляція
Text 7. WAS MAN WISSEN MUSS, UM EINEN MARKT ZU BEURTEILEN
Безсполучникове складне речення
Понятие субъекта в концепции Ж. Пиаже.
Управління безпекою персоналу
Не забудь то, чего я хочу сегодняшним вечером. Поужинай. Тебе некогда будет думать о еде. 3 часть
Естественно-научная и гуманитарная традиции понимания и объяснения мира
Финансы: сущность, структура, функции. Финансовая система страны и принцип её построения.
Применение гармонических сигналов в радиотехнике
MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE, YOUTH AND SPORT OF UKRAINE
Комерційні банки є основою кредитної системи. Найбільшого поширення набула така організаційно-правова форма банків, як акціонерна.
Історичне краєзнавство як наукова та навчальна дисципліна, його завдання.
Фактор спадковості як обмежуюча умова розвитку організму
Виробництва монополістом
Пошуки шляхів інтеграції соціологічного знання
Отделение ранней нейрореабилитации
Поняття механізму держави та його структра
Конституционно-правовое развитие Франции в первой половине XIX века
Главная Страница